Гены определяют не только внешность, предрасположенность к определенным болезням, но и во многом наше поведение и реакции. Может ли воспитание помочь «переключить» гены,  aif.ru рассказала психолог, нейрофизиолог Анастасия Родина.

«Наследуемость – это показатель того, насколько различия между людьми в какой-то группе связаны с их генами. Однако она не говорит о том, что конкретный человек с геном X обязательно будет вести себя определенным образом, - говорит эксперт. - Наши гены – это, скорее, диапазон возможностей, а среда и воспитание– «ползунок», который выбирает и  останавливается на том участке, который нужен».

У каждого гена или их набора есть диапазон возможных проявлений в зависимости от среды. Ген, связанный с высокой чувствительностью к стрессу, может проявиться и как повышенная тревожность, и как высокая эмпатия и проницательность. А что именно реализуется, зависит как раз от воспитания.

Психогенетика доказала: гены ребенка влияют на то, какое воспитание он получает. Это три типа корреляций:

• пассивная (пассивная rGE) – родители передают ребенку и гены, и среду;
• реактивная (эвокативная rGE) – гены ребенка вызывают определенную реакцию окружающих; 
• активная (активная rGE) – ребенок сам ищет среду, которая соответствует его генам. 

Так гены выбирают «среду», которая усиливает их же проявления.

Сторонники идеи о том, что воспитание не играет никакой роли вообще, а всё и всегда определяют гены, заложенные от рождения, часто ссылаются на многочисленные примеры, когда в одной и той же семье дети даже с небольшой разницей в возрасте вырастают абсолютно разными. Один - допустим, умный, старательный, а другой - лентяй и хулиган. Обоих родители воспитывали одинаково.

Вывод напрашивается сам собой: гены все-таки первичны. На этот счет в нейропсихологии, по словам эксперта, существует гипотеза дифференциальной восприимчивости. Исследования показывают, что некоторые дети гораздо чувствительнее к качеству воспитания, чем другие. У них есть определенные варианты генов, например, в системе дофамина – DRD4, или серотонина – 5-HTTLPR.

Есть и другая гипотеза. Считается, что изначально люди делятся на:

• «одуванчиков» –  которые хорошо развиваются как в плохих, так и в хороших условиях;
• «орхидей» – чрезвычайно чувствительны к среде. 

Те ученые, что придерживаются этой теории, считают, что именно потому что малыши генетически по-разному реагируют на воспитание, один и тот же педагогический подход может дать совершенно разные результаты у различных детей,

Поэтому противопоставлять генетику (то, что заложено с рождения и не подлежит коррекции) и эпигенетику (внешнее воздействие на человека) не стоит, так как это два одинаково важных канала формирования личности. Эпигенетика - не нечто эфемерное, она может работать, как «переключатель» генов, так как оставляет химические метки на ДНК. По словам эксперта, они способны включать или выключать гены, не меняя саму генетическую последовательность. Поэтому роль родителей и педагогов, а также другого близкого окружения в жизни детей необычайно важна. Хронический стресс в детстве может вызвать метилирование (отключение) генов, отвечающих за реакцию на него. Клетки мозга становятся менее чувствительными к «тормозным» сигналам кортизола, и стрессовая система остается «включенной» на всю жизнь. Это буквально биологическое запечатление опыта воспитания в структуре ДНК.

Часто приходится сталкиваться со случаями, когда в семье дети повторяют судьбу родителей. Например, женщины из поколения в поколения остаются одинокими и без помощи тянут на себе детей. Неужеди так распорядились гены?

По мнению нашего эксперта, генетически эти дети не обречены повторять судьбу родителей. Генетика определяет темперамент, склонность к зависимости, уровень тревожности, но не сценарий жизни. Однако психогенетика говорит о другом: поведенческие паттерны передаются через ранний опыт, повторяющиеся реакции на стресс, внутренние модели, которые формируются в первые годы жизни. 

Эксперт поделилась конкретной историей своей пациентки. В семье отец – замкнутый, грубый мужчина, который заглушает пустоту внутри работой или алкоголем. Мать – живёт ради собственных удовольствий, равнодушна к детям. Внешне они создают иллюзию семьи: есть штамп в паспорте, двое детей. Но внутри этой системы нет ни тепла, ни опоры, ни даже элементарного уважения. Дети, как губки, впитывают эту атмосферу холодного вакуума, где каждый живет сам за себя, а любовь подменяется либо агрессией, либо безразличием.

Старшая девочка постоянно наблюдает за матерью. Она видит, как та одевается, разговаривает, и себя ведет. Лишенная материнского тепла, она всё же получает невербальный урок: женщина – это та, кто берет, но не дает. Учится быть соблазнительной, но не близкой, уясняет, что мать – это функция, а не личность. К подростковому возрасту у девушки формируется защитный механизм. Она становится холодной, как мать, требовательной, ищет удовольствия, чтобы заполнить внутреннюю пустоту. И будет испытывать дефицит близости, потому что сама не умеет ее создавать. В будущем она, скорее всего, свяжет жизнь с мужчиной, похожим на отца, чтобы пытаться «исправить» его. Или найдет того, кто будет ее использовать, потому что не умеет принимать любовь без боли. 

Младший сын, наблюдая за отцом, уясняет, что мужчина – это слабый, зависимый, неспособный к диалогу человек. Мальчик растет с убеждением, что любовь – борьба,  женщина –  угроза, а другие мужчины - конкуренты, и что свои чувства нужно прятать. Он будет бояться близости, потому что она ассоциируется с уязвимостью и насилием. И вырастет либо таким же замкнутым и агрессивным, как отец, либо уйдет в пассивную позицию – будет позволять женщине доминировать, вытирать об себя ноги, и, скорее всего, начнёт пить, чтобы заглушить свою несостоятельность.  Но есть вероятность, что он станет трудоголиком, который прячется за работой, но в личных отношениях будет таким же замкнутым и безмолвным.

Они оба, вероятнее всего, создадут семьи, которые будут похожи на родительские. Но не потому, что их судьба предопределена: у них просто нет инструментов для другого сценария. В их сознании будет звучать один и тот же голос: «Ты не достоин счастья». Этот голос – то, что оставили им в наследство родители, не благодаря генам, а вследствие ежедневного опыта жизни в родительском оме. Если бра и сестра  не встретят на своем пути тех, кто поможет им переписать этот сценарий, они закономерно, шаг за шагом, повторят жизнь своих родителей, потому что их мозг был настроен на эту частоту в период, когда он был наиболее пластичным.

Эти люди будут думать, что их жизнь – их собственный выбор, свобода, судьба. Но на самом деле они будут жить по сценарию, написанному задолго до их рождения.

Не стоит выбирать, что важнее: гены или воспитание. Гены определяют потенциал, а от воспитания зависит то, какая часть его будет реализована. Одинаковое воспитание может дать разных людей, но лучшее – теплое, предсказуемое, поддерживающее – помогает раскрыть положительный потенциал даже у генетически «сложных» детей.