Старший сержант 98-й гвардейской воздушно-десантной дивизии Алексей Новоселов с позывным Птаха рассказывает о первых неделях своей фронтовой жизни.

"Признаюсь, что раньше я скептически относился к утверждению, что в окопах атеистов нет. Но это оказалось действительно так. Такой веры как на СВО я нигде не видел", - признается он.

Началось с того, что первым человеком, которого "молодое пополнение" увидело "за ленточкой", оказался священник.

- Только мы выгрузились из машины на полигоне в Северо-Донецке, как к нам подошел крупный бородатый человек в камуфляже и предложил взять с собой на передовую крестики и иконки, - вспоминает батюшка-десантник.

Бойцы восприняли это предложение неоднозначно. Кто-то с радостью, а кто-то настороженно. "И тут тоже попы, нигде от них не скрыться!", - недовольно буркнул один из сослуживцев по имени Сергей, ища глазами понимания у Новоселова.

Второй раз Птаха встретился с этим Серегой в пункте временной дислокации через пару недель - после того, как оба побывали на своем первом боевом задании. И первый вопрос сослуживца был: "Вы здесь батюшку не видали?" Выяснилось, что его подразделение в окрестностях Бахмута попало под минометный обстрел. Десантники были вынуждены спрятаться в первом попавшемся блиндаже. Одна из мин прошила крышу и застряла в стене между бревнами. Все бросились на землю. Прошло пять секунд, десять, двадцать… "В этот момент из меня чуть не выскочила душа, и я молился всем святым, просто как мог, - признался Сергей. - Если бы мина взорвалась, то там была бы братская могила. Но она не взорвалась".

Новоселов рассказывает, что они затем полдня в Северодонецке искали место на крышах домов, где Серега таки смог поймать сигнал сотовой связи и дозвониться до своей супруги. Единственная его просьба к благоверной была, чтобы она поставила свечи во здравие во всех церквях, которые есть в городе.

С отцом Сергием Шулепко я познакомился на Запорожском направлении. Он здесь военный священник именного Осетинского батальона, а также по совместительству замполит полигона одной из мотострелковых дивизий 58-й общевойсковой армии.

- Случаи проявления Божией помощи здесь бывают? - поинтересовался я у него во время нашей беседы.

- О-о! - от наплыва эмоций батюшка чуть не захлебнулся, закашлялся и рассмеялся. - Не просто бывают, а на каждом шагу. Например, были у меня под командованием мобилизованные марийцы из Мари Эл - Васильев, Петров, Яковлев и Сидоров. Все люди непростые, намучался я с ними, сколько ни бился, а наипаче всех - Петров. Вдруг в одно прекрасное утро прибегает он ко мне ни свет ни заря. Руки дрожат, заикается словно от страха. Говорит, мол, срочно ему надо крестик и иконку. Дал ему крест и бумажную иконку пресвятой Богородицы. Потоптался он еще пару минут, но так ничего не сказал, и ушел. Ушел на боевое задание.

Много там народу погибло, а он вернулся и - ко мне. Показывает свою каску, простреленную с двух сторон, аккурат пуля должна была пройти через его черепушку. Нет, говорит, пуля пробила каску на лбу, а под ней была икона. Богородица остановила пулю, которая не прошла через нее. А как, спрашиваю, сзади пуля вышла через каску? Вот как, - говорит он и наклоняет голову. А по полукругу головы - узенькая, едва заметная полоска состриженных волос с небольшим шрамом - красной линией по коже черепа. Прошла, говорит, по голове полукругом и вылетела, пробив каску на затылке.

- А он признался, почему приходил к вам тогда перед боевым заданием?

- Вот это самое интересное. Говорит, собираю вещь-мешок у себя в блиндаже и вдруг слышу громкий властный голос - "Иди к батюшке и возьми крестик и иконку". Оглядываюсь - никого. Ну, думаю, совсем на солнце перегрелся. Продолжаю собираться. И тут второй раз тот же голос, еще громче и властней: "Крестик и иконку!" Тут он уже почувствовал, как его душа в груди задрожала и опрометью бросился ко мне. После этого случая его как подменили. Он стал просто идеально дисциплинированным солдатом, ничего лишнего себе не позволял.

Случилось это в самом начале украинской оккупации приграничья Курской области, в городе Судже. Первое боестолкновение с противником случилось в районе городской больницы. За первые сутки морпехи из 810-й бригады отбили несколько атак, которые набегали волна за волной. Но силы были явно не равны - численность нападавших оказалась в несколько раз выше. Вызвав по рации подкрепление, севастопольцы решили закрепиться в здании администрации города. И тут случилось непредвиденное - за нашими воинами под шквальным огнем врага хвостиком увязались два десятка местных жителей - в основном женщины и дети. Ну что тут поделаешь! Понимая, что в случае штурма администрации у них будут связаны руки ответственностью, командир группы морпехов Буня дал распоряжение разместить "мирняк" в подвал и забаррикадировать входы в здание.

Атаки бандеровцев накатывали одна за другой, со стен осыпалась штукатурка, соседние менее крепкие здания разлетелись в щепки, заканчивались патроны, оборвалась связь и надежда на подмогу таяла с каждым часом, подвал полнился стоном раненых бойцов. Казалось, обстрел велся из всех видов оружия.

Потом через громкоговоритель всушники затянули старую песню - "Рюсский зольдат - сдавайся!" А на исходе шестого дня обороны ухнуло так, что мало не показалось никому. "Не могу сказать, какого типа был этот ракетный удар, но взрыв был настолько сильный, что в здания вышибло не только оконные проемы, но и внутренние двери. Начался сильный пожар, но Бог был за нас. Неожиданно налетел сильный ветер и потушил огонь, охвативший всю крышу", - вспоминает Александр. В тот же вечер было принято решение оставить здание и идти на прорыв.

Сделано это было под покровом густого дыма от пожарищ, охвативших соседние дома. Вышли все 74 человека - женщины с детьми, старики, срочники и бойцы, несшие раненых, на своих руках, а также волочивший безжизненно повисшую ногу Буня, державшийся на силе воли и обезболивающих. Спохватившийся враг кинулся вдогонку, но Бог снова был за нас - суджанские леса накрыл густой туман, и нацистские ищейки сбились со следа.

Пробирались сквозь лесную чащобу день и ночь, а потом в одном из опустевших селений наткнулись на местного жителя, у которого была машина с прицепом. С его помощью и принялись вывозить к нашим по десять человек по очереди. Когда смертельно уставшие и еле державшиеся на ногах суджанцы прощались со своими спасателями, то не могли сдержать слез от нахлынувших эмоций.

Вера Анатольевна из Пскова. Она мать солдата, которая уже два года самостоятельно разыскивает без вести пропавшего сына. Прошла через сотню госпиталей и моргов от Мариуполя до Джанкоя, всматриваясь в списки и жетоны, в лица мертвых или то, что от них осталось. От командования она знала, что сын погиб в Работино, но тело не вынесли. В итоге своего поистине крестного, полного страдания пути она оказалась в последнем населенном пункте перед линией боевого соприкосновения Запорожского фронта - в селе Новое, где ее обогрели и накормили непонятно как выжившие здешние старушки. Заночевала у них, твердо решив поутру дойти до того места, куда стремится ее сердце.

- Ночью вижу сон, - понизив голос почти до шепота рассказывает Вера. - Просторная комната, наполненная светом. Мой сын, радостный, сияющий, в полевой военной форме, говорит мне: "Мама, я так рад, что ты со мной! А это мои друзья". Из-за его спины выходят военные, лица у всех очень добрые, но говорят серьезно: "Вера Анатольевна, вы завтра пойдете из Нового в Работино, дорога очень опасная. Запомните, пожалуйста, что мы сейчас вам скажем". И они начинают подробно описывать мне мою завтрашнюю дорогу до Работино, где я должна обходить мины и какой стороной должна идти, чтобы залегший в лесополосе снайпер по мне не смог отработать. И вы знаете, когда я наутро пошла по этой дороге, то все так и было, как они описывали, в мельчайших деталях.

- Например?

- Например такое. "После километра пути дорога повернет направо и через двести метров перед вами будет огромная лужа. Ни в коем случае не обходите ее справа или слева - там все усеяно минами. Идите прямиком посередине лужи". Все так и было, так я и поступила. Иду себе с иконой Божией Матери "Семистрельная" и молюсь. Так и прошла почти семь километров до самого Работино.

Это был редкий день на крайних позициях группировки "Днепр" на участке под Работино, когда не было прилетов. Командир подразделения 70-го мотострелкового полка Ярый осторожно высунулся из подземного блиндажа и пригрелся на солнышке. Его взгляд привычно скользнул по степному рельефу местности, как вдруг остановился и зрачки расширились. По дороге прямо на него шла женщина в футболке, за спиной ее висел рюкзак, а впереди она держала икону. Ярый, несколько месяцев не видевший женщин, протер глаза, думая, что у него галлюцинации. Потом еще. Затем ущипнул себя за руку. Нет, это не было видением. Тем временем женщина подошла к нему и осторожно поинтересовалась: "Ребята, вы кто? Белые или красные?" "А вам какие нужны?" - выдавил из себя офицер после паузы. "А мне все равно, я за сыном пришла". "За каким сыном? - опешил Ярый. - А вы знаете, что уже в 300 метрах отсюда позиции ВСУ? Да здесь муха целой не проскочит! И потом, как вы прошли сюда по заминированной дороге?!"

По приказу Ярого Веру с передовой тогда срочно эвакуировали на специальной машине, под разразившуюся плотную канонаду украинской артиллерии.

Боец 22-й бригады армейского спецназа с позывным Феликс из отряда "Викинга" похож скорее не на крутого спецназовца, а на священника, даже на монаха, более того - на схимника. Негромкий голос, неторопливая размеренная речь, но главное - глаза. Глаза человека, отрешенного от мира, устремленные в самого себя. Спецназовцы говорят, что он потерял друзей на этой войне, много видел смертей. Однако все теряли и теряют. Но такие глаза я встречал только в монастырях.

- Простите за личный вопрос, вы, вероятно, человек верующий?

- Разумеется. Верую. В Бога и даже в ангелов.

- Почему?

- Много раз убеждался в их помощи в моей жизни.

- А в чем конкретно?

- Вот вам всего лишь один пример. Еду на машине. Вдруг вижу, прямо на меня в лоб несется FPV-дрон. Успеваю только кратко прочесть Иисусову молитву - "Господи, помилуй!" - как за десять метров до меня дрон вдруг отклоняется в сторону и взрывается в ближайшем овраге.

- Может быть случайность?

- Для кого-то случайность, а для меня - промысл Божий. Да и многовато таких случайностей было в моей фронтовой жизни, чтобы их называть таковыми. Давно замечено, что если у тебя в кармашке иконка - беда проходит стороной. Святые образа наши водители, даже мотоциклов и квадроциклов, приклеивают к своим машинам в качестве надежного РЭБа. Даже многие мусульмане так поступают, глядя на множественные случаи спасения своих сослуживцев-христиан. Так что на вопрос "почему" каждый из нас знает ответ. Испытано, как говорится, на собственной шкуре.