В России существует институт пробации, который подразумевает помощь осужденным людям. Несмотря на эффективность таких программ, система пока охватывает лишь небольшой процент заключенных и вышедших из колоний. Проходят мимо нее и многие молодые люди, которые пока не доверяют мерам поддержки. Росмолодежь между тем предлагает модель ресоциализации, по которой у каждого молодого человека после колонии появится куратор. Он будет помогать в решении бытовых вопросов и получении профессии. Подробнее о том, как в России работают с бывшими заключенными, — в материале «Известий».

Глава Росмолодежи Григорий Гуров рассказал на заседании комитета Совфеда по социальной политике о проекте «Не твоя история», который федеральное агентство и ФСИН запустили в этом году. Его реализуют в Можайской женской воспитательной колонии. Пока проект только стартовал и о результатах говорить еще рано, но после пилотного эксперимента Росмолодежь планирует распространить его на всю страну.

Суть инициативы в том, что у каждого молодого человека при освобождении из колонии появляется наставник: куратор, который поможет в решении бытовых вопросов и устройстве в учебное заведение.

«Наша задача — вывести на то, чтобы у каждого молодого человека дальше при освобождении появлялся наставник, мы могли бы решить бытовые вопросы, устроить заново или в школу, или в училище, или в университет», — сказал Гуров.

Можайская женская колония — одна из двух воспитательных колоний для девушек в России, где содержатся несовершеннолетние 14–18 лет. Это небольшое учреждение, обычно там всего несколько десятков воспитанниц: в 2024 году сообщалось о 36 осужденных, а в сентябре 2026 года — о 45 девушках, которые в этом году приступили к учебным занятиям.

«Известия» направили запросы в Росмолодежь и ФСИН. На момент выхода публикации ответы не поступили.

В Минюсте «Известиям» напомнили, что в феврале 2023 года в России был принят федеральный закон «О пробации в РФ».

Пробация — это система социальных, психологических, правовых и других мер помощи осужденным и людям, только что освободившимся из мест лишения свободы и оказавшимся в трудной жизненной ситуации. Главная цель этого института — ресоциализация, иными словами — возвращение к нормальной жизни в обществе. Такая система нужна для предупреждения совершения людьми, уже отбывшими наказание, новых преступлений, пояснили в министерстве.

— При этом к пробации могут привлекаться не только коммерческие и некоммерческие организации, но и граждане, включая волонтеров, — сообщили в ведомстве.

Всего есть три вида пробации: исполнительная — для тех, кто осужден без реальных сроков, пенитенциарная — для тех, кто находится в местах лишения свободы, и постпенитенциарная. Это как раз помощь тем, кто освободился из колонии и теперь находится в трудной жизненной ситуации. Она заработала с января 2025 года.

— В настоящее время проводится активная работа по внедрению института постпенитенциарной пробации во всех субъектах РФ. Минюст России осуществляет мониторинг этого процесса, в том числе формирующейся правоприменительной практики, что позволяет своевременно корректировать подходы и усиливать адресность помощи тем, кто особенно в ней нуждается, — отметили в Минюсте.

В регионах создано уже 137 центров пробации с возможностью пребывания более 3 тыс. человек. ФСИН ведет единый реестр лиц, в отношении которых применяется программа.

По закону система абсолютно добровольна, и это не способ контроля над осужденными. Главные меры — помощь с документами, жильем, трудоустройством; содействие в получении образования; психологическая и медицинская поддержка; восстановление социальных связей. Также обратившихся за пробацией могут проконсультировать по социальным и правовым вопросам.

В каждом случае должны составляться индивидуальные программы ресоциализации. В 2024 году — первом, когда действовал закон, было составлено более 32 тыс. индивидуальных программ ресоциализации осужденных, сообщал Минюст. А ФСИН заявляла, что у тех, кто прошел пробацию, рецидив в пять раз ниже.

В научной статье доктор юридических наук, профессор кафедры уголовного права и криминологии МГУ Анна Серебренникова в 2023 году, оценивая принятый закон о пробации, писала, что внутри колоний психологическая и воспитательная работа была неэффективной, так как психологи подчиняются начальнику исправительного учреждения, у осужденных нет доверия к ним и они не рассказывают о реальных проблемах. При этом профессии, которым обучают в колониях, были не нужны на рынке труда: с навыками животновода, токаря, швеи, плотника или раскройщика молодой человек после освобождения оказывался практически неконкурентоспособен.

Специалист настаивала на появлении допенитенциарной (досудебной) пробации, при которой людям могли бы помогать еще на стадии избрания меры пресечения. Но даже хорошая система не заработает, если люди не будут ей доверять, а помощь окажется формальной, предупреждала Серебренникова.

Однако для постпенитенциарной пробации человек должен заявить о необходимости помощи еще находясь в местах лишения свободы, добавила член Совета при президенте РФ по развитию гражданского общества и правам человека Ева Меркачева.

— И это большая проблема, потому что многие изначально об этом не заявляют, а уже потом, на свободе, понимают, что не справляются, — сказала она «Известиям». — Кроме того, в системе предусмотрено, что человек может обратиться за помощью в течение всего шести месяцев после освобождения. Но он, опять же, может не рассчитать свои возможности: полгода жил с родственниками, они его кормили, а потом он, думая, что уже адаптировался, сталкивается с тем, что не может сам найти работу.

Поэтому у людей, по мнению Евы Меркачевой, должна быть возможность в любой момент обратиться в центр постпенитенциарной пробации и получить там содействие.

В то же время президент Межрегионального фонда помощи заключенным, член Общественного совета при ФСИН России Сюзанна Кирильчук подчеркнула, что в стране создана необходимая правовая основа для пробации и ключевая задача сейчас — обеспечить полноценное исполнение этого закона, сделав помощь реально доступной для каждого, кто в ней нуждается.

— Поддержка начинается еще в исправительном учреждении, а после освобождения может продолжаться при участии уголовно-исполнительных инспекций, центров пробации, НКО и социальных служб. Но на практике важно не только наличие возможности обратиться за помощью, но и то, насколько понятно человеку объяснили его права и дальнейший порядок действий, — отметила собеседница «Известий».

Опыт фонда, в который ежегодно обращаются более 300 человек, показывает, что человеку недостаточно просто сообщить, что помощь существует, — важно объяснить, куда идти, составить план действий и, если необходимо, сопровождать его на первых этапах, добавила эксперт.

Особой категорией Сюзанна Кирильчук называет молодых людей в возрасте 16–25 лет, оказавшихся в местах лишения свободы.

— Именно в этот период формируются жизненные ориентиры, профессиональные навыки и способность самостоятельно принимать решения. Ошибки в этом возрасте могут иметь серьезные последствия, но при своевременной поддержке у человека гораздо больше возможностей изменить свою жизнь, — подчеркнула она.

По разным оценкам, именно среди молодых людей рецидивы случаются наиболее часто, хотя открытых данных на этот счет нет. Всего же в России, по данным Судебного департамента при Верховном суде, более 36,3% осужденных в 2024 году уже имели неснятую или непогашенную судимость на момент нового приговора.

— Молодые люди 16–25 лет часто расценивают систему пробации как продолжение надзора за ними, — заметила Ева Меркачева. — Такому человеку хочется, чтобы ничего не напоминало о тюремной системе, и чтобы помощь была совершенно отдельной от нее.

Молодые люди, по ее словам, готовы принимать поддержку в зависимости от того, кто ее предлагает, и с учетом того, как с ними работали в колонии.

— Можно дать человеку то, чего ему не хватало и из-за чего он в итоге совершил преступление, то есть повысить уровень культуры, образования, интеллекта, эмпатии. Если это дают в воспитательной колонии, то такой молодой человек после освобождения готов будет принимать помощь, — подчеркнула собеседница редакции.

Сюзанна Кирильчук отметила, что поддерживает инициативу Росмолодежи по развитию наставничества для людей, выходящих из колоний. Наставник нужен не для тотального контроля, а для того, чтобы помочь пройти самый сложный, переходный период, отметила она.

— Но нельзя работать со всеми одинаково. Несовершеннолетнему может потребоваться помощь в продолжении обучения, выборе профессии и восстановлении семейных отношений. Молодому взрослому — содействие в трудоустройстве, получении жилья и формировании устойчивых социальных связей, — пояснила эксперт.

Наставничество, по словам президента фонда, могло бы стать частью устойчивой системы помощи: с подготовкой специалистов, понятными задачами и взаимодействием с учреждениями образования, работодателями, психологами и НКО. Однако такая работа должна быть профессиональной.

Ева Меркачева также отметила, что главный вопрос — кто будет наставником. Это может быть человек «с уникальным опытом» — например, авторитетная личность в мире науки или творчества или госслужащий, считает эксперт, не исключив при этом, что таких людей может оказаться немного.

Молодому человеку важно увидеть, что специалист, который с ним работает, не собирается его унижать, читать нравоучения или решать за него всё, а готов спокойно помочь с конкретной проблемой, подчеркнула Сюзанна Кирильчук.

Главным условием успешной адаптации она назвала непрерывность поддержки: в исправительном учреждении у человека есть определенный распорядок, доступ к специалистам, возможность учиться и получать психологическую помощь. После освобождения он столкнется с необходимостью самостоятельно решать десятки вопросов. И поэтому работают конкретные действия.

— Особенно важно, чтобы эти меры не существовали по отдельности, а складывались в индивидуальный план возвращения к самостоятельной жизни, — обратила внимание собеседница редакции. — Почти никогда не работает подход, при котором человеку просто выдают список адресов и говорят: «Дальше справляйся сам». Но и чрезмерная опека не решает проблему. Если за человека постоянно принимают решения, он не учится действовать самостоятельно.

Поэтому задача специалиста, который содействует вышедшему из колонии — не прожить жизнь за подопечного, а помочь ему постепенно научиться справляться самому. Успешная пробация — это когда человек приобрел навыки, которые позволяют ему обходиться без постоянного сопровождения и не возвращаться к прежнему образу жизни.