Сборная России по футболу 6 октября завершит серию товарищеских матчей. Подопечные Валерия Карпина встретятся в Нижнем Новгороде с Нигерией. Ранее они обыграли в Казани Иран (2:0) и разгромили в Екатеринбурге Намибию (6:0). В интервью «Известиям» ассистент главного тренера команды, ее многолетний капитан Виктор Онопко объяснил, почему верит в скорое возвращение российского футбола на международную арену, почему его семья болела за ПСЖ в последнем финале Лиги чемпионов, высказался о текущем положении в европейских клубах Александра Головина и Арсена Захаряна, а также вспомнил, как его раньше времени проводили из сборной.

— Нынешний сбор необычный c учетом сроков паузы на матчи сборных?

— Да, специфика нынешнего календаря ФИФА и УЕФА такова, что в конце сентября – начале октября у нас три недели паузы, и у сборных в это окно есть возможность провести по четыре матча. Нам удалось подобрать соперников на три игры, но всё равно это непривычно, когда национальная команда играет столько подряд товарищеских матчей, еще и с интервалом в три дня. Интересный опыт. Тем более когда у тебя хорошие соперники, как тот же Иран и Нигерия.

— Как человек, игравший на нескольких чемпионатах мира и Европы, чувствуете сходство со сборами перед этими крупными турнирами, когда сборная тренируется вместе несколько недель, а не три-четыре дня, как перед обычными товарищескими или отборочными матчами?

— Тут всё-таки немного другой эмоциональный фон. Когда готовишься к чемпионату мира или Европы, ты готовишься к главному турниру в своей карьере. Все выкладываются без остатка, чтобы быть на пике своей формы. Здесь мы готовимся к трем товарищеским матчам посреди сезона.

Но это не значит, что ребята недостаточно сконцентрированы на тренировках, работают спустя рукава. Тем более в противостоянии с такими хорошими соперниками, как Иран, участник недавнего чемпионата мира, или Нигерия. Каждому хочется себя максимально проявить.

— Верите, что официальные матчи будут в ближайшем будущем?

— Да. Хотя я ждал еще пару лет назад, что такое решение будет принято. Но надеюсь, что сейчас наше возвращение не за горами.

— За четыре года работы в условиях отстранения команды от международных турниров никогда не замечали проблем с мотивацией у футболистов?

— Абсолютно никого не могу упрекнуть в том, что он как-то несерьезно относится к матчам за сборную. Да, бывают ситуации, когда у футболиста повреждение, и мы совместно с ним решаем, что лучше не рисковать и остаться в клубе, как следует восстановиться. Но когда ребята приезжают на сбор, они крайне профессионально относятся к своим обязанностям и на тренировках, и в играх.

Тем более мы почти всегда играем при полных трибунах, сборная много матчей проводит в регионах, в том числе нынешней осенью. Болельщики очень здорово поддерживают команду. И это накладывает большую ответственность на всех нас. Поэтому мы не можем без мотивации относиться к таким матчам.

— За время совмещения работы в сборной и «Ростове» вам хоть раз приходилось через силу заставлять себя ехать в национальную команду на товарищеские матчи с учетом нагрузок, вызванных отсутствием авиасообщения в Ростове-на-Дону и постоянными дальними поездками на поездах и автобусах?

— Нет, это же сборная. Конечно, физически непросто, но я ведь не один в такой ситуации. У нас почти весь тренерский штаб сборной немало проработал в «Ростове» и прошел через эти условия. Немало футболистов вызывались и вызываются в сборную из «Ростова», а до этого из «Краснодара», когда у него были те же трудности. Так что все в похожей ситуации и адаптируемся к ней, как можем.

Я, к примеру, не видел, чтобы Валерий Карпин жаловался на подобное, когда совмещал работу в «Ростове» и сборной. Хотя ему сложнее, чем, к примеру, мне. Поскольку он и в сборной главный тренер, и в клубе им был. На него выпадает большая нагрузка, чем на помощников, потому что он несет ключевую ответственность за результат, он принимает окончательные решения по составу, тактике на матч, подготовке команды. И то, как он всё это выдерживает, для меня пример, как надо относиться к тем проблемам, о которых вы говорите.

К тому же я в начале 1990-х прошел через выезды на Дальний Восток со «Спартаком», когда в высшей лиге чемпионата России выступали владивостокский «Луч» и «Океан» из Находки.

— Чем это отличается от перелетов через всю России в сезоне-2017/18, когда в РПЛ был «СКА-Хабаровск», а вы работали в штабе ЦСКА?

— По времени ничем — те же восемь-девять часов. Но со «Спартаком» в 1990-е мы летали регулярными рейсами, когда самолет заполнен под завязку. И ты фактически в одной и той же позе сидишь всё время перелета. Потом еще, в случае с Находкой, мы летели в нее с пересадкой в Хабаровске.

А когда уже в более поздние времена летали с ЦСКА на Дальний Восток, это уже были чартеры. Когда весь самолет ваш, есть куча свободных рядов в салоне. Если хочешь, можешь лечь поспать. И перелеты уже не так тяжело переносятся. А то, как мы летали в начале 1990-х, запомнил навсегда. И теперь выезда с «Ростовом» не воспринимаются как что-то из ряда вон.

— Вы бываете в Испании, где играли много лет? Как там в футбольных кругах настроения внутри футбольной общественности в отношении наших команд и их потенциального возвращения?

— Да, в отпуск периодически летаю в Испанию. Со многими людьми у меня там по-прежнему хорошие отношения, всё без негатива. В частности, в прошлом году был на решающих матчах «Овьедо» в Сегунде, по итогам которых команда вернулась в Примеру впервые за 24 года, то есть с того времени, когда я там играл.

Был очень рад за свой бывший клуб, болельщики которого по-прежнему меня помнят, даже подходят, приветствуют. А не так давно организовали специальное фан-сообщество, посвященное лично мне — есть в Испании такая традиция, когда создаются такие группы поклонников уже конкретных футболистов. Очень приятно, что люди помнят меня. И в принципе не только в Овьедо, но и в испанском футболе в целом не вижу негатива в отношении России.

— То есть их отношение к отстранению России — не инициатива общественности, футбольных людей, а вопрос политического давления?

— Я думаю, да. На мой взгляд, футбол, как был объединяющим фактором, так и остается. Как только политическое давление на него начнет спадать, начнут постепенно возвращать и Россию. Мы это уже видим в последние пару лет на примере других видов спорта — гимнастики, плавания, фехтования, многих других. Да, понятно, что это индивидуальные виды. С командными всё сложнее — в них наши команды пока очень медленно возвращают. Но в любом случае сдвиги есть. И я верю, что скоро это произойдет в футболе.

— Как восприняли триумф Матвея Сафонова в Лиге чемпионов как основного вратаря?

— Разумеется, очень рад за него. Хотя еще больше за ПСЖ болели моя жена и дети. (Смеется.) Персонально за Матвея и Луиса Энрике. За последнего поскольку он из Астурии — это провинция в Испании, столица которой Овьедо. А сам Луис Энрике родился и вырос в Хихоне — это меньше 30 км от Овьедо. Поскольку жена и дети привязаны к этой местности, они переживали и за главного тренера ПСЖ. Но и за Сафонова, конечно, тоже.

— Вы и семья знакомы с Луисом Энрике?

— Нет, наши взаимоотношения всегда были только в пределах футбольного поля, когда «Овьедо» играл против «Барселоны». Помню его как очень жесткого и неуступчивого игрока. Стал блестящим тренером. И Матвею повезло попасть в его команду. Здорово, что он пользуется таким шансом, не опускал руки, когда находился в запасе, и заслуженно добился этого успеха.

— Новый статус основного вратаря ПСЖ и победителя Лиги чемпионов изменил его как человека?

— Я этого не заметил. Матвей как был профессионалом, так им и остался. Мне кажется, он прекрасно понимает, что нельзя расслабляться, что необходимо держать планку и работать еще больше, чтобы остаться на этом уровне.

— Валерий Карпин часто говорил, что нашим футболистам для повышения своего уровня стоит уезжать в хорошие европейские чемпионаты, если есть такая возможность. В этой связи как реагировали на слухи, что Головин мог вернуться в РПЛ, что вел переговоры с «Зенитом» и «Спартаком»?

— Здесь решение за Сашей. Я согласен с Валерием Георгиевичем, что поехать в сильный европейский чемпионат и закрепиться там — это способствует прогрессу, выходу на новый уровень. Но это лишь совет, а так каждый футболист должен решать сам, что ему лучше. Тем более они все взрослые люди, а уж Саша с его многолетним опытом игры на высоком уровне хорошо понимает, какой вариант продолжения карьеры для него оптимальный. Выбор за ним.

Но сейчас факт в том, что он продолжает карьеру в «Монако» и точно оттуда не уйдет раньше зимы. И далеко не факт, что уйдет зимой. Мне кажется, он еще не сказал последнего слова в Европе. Особенно сейчас, когда его команда удачно начала сезон, лидирует в чемпионате Франции и имеет шансы побороться за трофей.

— Как человек, долго поигравший в Испании, можете сказать, почему там уже три года не получается у Арсена Захаряна?

— Для этого всё-таки надо быть внутри его команды, «Реал Сосьедада» или хотя бы поговорить с тренерским штабом клуба. У меня такого общения не было, поэтому можно только со стороны рассуждать.

Понятно, что есть вещи, которые на поверхности — это травмы, преследовавшие Арсена. Есть сам процесс адаптации к новому чемпионату, новой среде. Я сам через это проходил и понимаю, что не каждый с этим справится, не каждый сразу адаптируется. Но я верю, что для Захаряна ничего не потеряно. В последнее время он хотя бы начал выходить на поле — да, на замены в концовках матча, совсем немного играет, но это уже что-то. Дай бог, чтобы с этого начался его прогресс в Испании.

— В конце августа случился скандал, когда главный тренер «Реал Сосьедада» израсходовал все замены, и находившийся в запасе Захарян, поняв, что его уже не выпустят на поле, кинул манишку и ушел в раздевалку до финального свистка. Зная менталитет испанских тренеров и руководителей, думаете, даже после этого для него не всё потеряно?

— Он же после этого попадал в заявку на матчи, выходил в концовках игр на замену. Сама по себе история действительно некрасивая. Я не знаю точно, что там произошло, всё ли пресса расписала так, как было. Но если Арсен действительно, как говорят, бросил манишку и ушел до финального свистка в раздевалку и не вернулся, то это неправильно. Так делать нельзя ни при каких обстоятельствах, даже если ты недоволен решением тренера.

Но я уверен, что у него еще есть шансы пробиться в состав. Главное, чтобы сам Арсен правильно относился к ситуации и еще больше работал на тренировках, думал только о том, как доказать главному тренеру, что он достоин играть.

— Два года назад, когда Валерия Карпина в очередной раз призывали вызвать в сборную Артема Дзюбу, вы на вопрос журналистов по этой теме ответили с долей юмора: «Сборная не для рекордов. Я, например, тоже хочу выступать за сборную. Матчей 10–20 сыграл бы. Что мне, давить на Валерия Георгиевича, просить, чтобы дал сыграть с Брунеем?» Вспоминали эти слова, когда через полгода Дзюба всё-таки был вызван на матч с Гренадой?

— Мне понятно, почему Валерий Георгиевич принял такое решение. Вы всё-таки не забывайте, какой отрезок в «Акроне» провел Дзюба в тот период между моими высказываниями и его вызовом в сборную. Вряд ли кто-то будет спорить, что на тот момент он этого полностью заслуживал по игре.

— То есть никакого давления на тренерский штаб не было?

— Нет. Понятно, что для РФС это была история, из которой можно и нужно было выжать максимум для привлечения болельщиков и внимания к игре в целом. Тот матч с Гренадой посетило много людей, немалая часть которых пришли увидеть Артема, посмотреть, как он побьет рекорд по голам в сборной. Я сам видел, с какой радостью дети подходили к нему за автографами и фото.

Но в те дни перед матчем я наблюдал, с каким усердием Дзюба тренируется. И здесь ключевой фактор — это спортивная составляющая. Если бы Артем не показал хороший отрезок в клубе (Дзюба забил три мяча в трех стартовых матчах весенней части сезона, включая гол московскому «Спартаку» в Кубке России. — Ред.), то он ни при каких обстоятельствах не был бы вызван.

— Тяжело Карпину было решиться на этот шаг с учетом их сложных отношений с Дзюбой?

— Сложность их отношений очень преувеличена журналистами. Возможно, когда-то у них были разногласия, но Валерий Георгиевич — не тот человек, который будет этим руководствоваться, принимая решения. Для него главное, в какой форме футболист и как он играет в конкретный период.

— Кстати, эта история не напомнила ваш случай, когда в 2002 году вы, казалось, уже завершаете карьеру в сборной после чемпионата мира, товарищеский матч со Швецией будет прощальным для вас, а в итоге вы отыграли еще почти два года за национальную команду?

— Та история действительно была очень необычная. Самое интересное, что я вообще тогда ни разу ни словом не обмолвился, что собираюсь уходить из сборной. Почему вдруг меня все начали «провожать» из нее — до сих пор загадка. (Смеется.)

— Помню, тогда перед чемпионатом мира в Японии и Южной Корее казалось, что это последний крупный турнир для тех, кому сильно за 30 — вас, Александра Мостового, Валерия Карпина. После ЧМ сборную возглавил Валерий Газзаев, заявлявший о ее грядущем омоложении. Вот многие и подумали, что это касается вас.

— Самое интересное, что Валерий Георгиевич мне лично ничего не говорил о том, что не собирается со мной работать, что товарищеский матч со Швецией будет для меня последним. Да, там было мое чествование в честь проведения 100-го матча за сборную. Спонсоры сборной тогда подарили перед игрой по машине «Порше» мне и Диме Сычеву. Мне — именно за 100-й матч. Но как проводы из сборной я лично это не воспринимал. И Газзаев ничего мне этом не говорил. Поэтому когда через несколько недель он меня вызвал уже на первый отборочный матч Евро-2004 против Ирландии, я это воспринял совершенно спокойно.

— Тот «Порше» долго у вас пробыл?

— Я его довольно скоро продал, поскольку еще играл в Испании и не видел смысла его перевозить туда. Большое спасибо Мише Насибову, царствие ему небесное (Михаил Насибов — многолетний массажист сборных СССР, России и ЦСКА. — Ред.), который помог продать машину через свои связи. У него в начале 1990-х был бизнес с друзьями, когда они привозили в нашу страну иномарки. Тогда ведь это всё зарождалось, никаких автосалонов в России еще не было. И Насибов через 10 лет с помощью старых связей быстро нашел покупателей и помог мне.

— Судьбой этой машины не интересовались?

Нет, не знаю, что с ней стало. Хотя, если помните, нам с Сычевым эти машины вручали прямо с нашими фамилиями на номерах. Даже интересно, где они. В моем случае просто символ того, как я «уходил» из сборной.