Ночь на 30 сентября стала для Киева очередным тяжелым испытанием. На фоне массированного удара российскими ракетами и беспилотниками под ударом оказались объекты связи, энергетики и инфраструктуры.

Российское Военное ведомство сообщило, что ночью был нанесен массированный удар высокоточным оружием наземного базирования и ударными беспилотниками большой дальности. Среди заявленных целей — коммуникационный центр в Киеве, энергетические объекты Киевской области, связанные, по утверждению российского ведомства, с военным производством, а также инфраструктура порта Измаил, сообщает ИНОСМИ.

Отдельно российское военное ведомство заявило о поражении центра обработки данных De Novo в Киеве. Москва характеризует его как один из крупных узлов обмена интернет-трафиком, который используется в интересах Вооруженных сил Украины, однако независимая проверка этих утверждений Reuters на момент публикации была невозможна.

Удары по цифровой инфраструктуре становятся особенно чувствительной частью нынешней воздушной кампании. Ранее The Washington Post сообщала, что российские силы уже наносили удары по дата-центрам в Киеве, которые Москва связывает с обеспечением работы украинских военных структур и использованием искусственного интеллекта на поле боя.

Одновременно меняется и характер воздушной угрозы для самой столицы. The Washington Post отмечает, что Россия все активнее использует реактивные беспилотники, которые отличаются высокой скоростью и создают дополнительные сложности для украинской системы противовоздушной обороны. По данным украинской стороны, к концу сентября число запущенных Россией реактивных дронов в течение месяца уже превысило показатель августа.

Американское издание прямо связало технологические изменения с положением Киева. В публикации от 28 сентября говорится, что украинская оборона испытывает трудности с адаптацией к новым российским средствам поражения, из-за чего столица все больше приобретает черты города, находящегося в непосредственной близости от линии боевых действий.

Дополнительную проблему создает дефицит средств перехвата. Украинские представители неоднократно заявляли о потребности в дополнительных ракетах для комплексов Patriot, которые используются прежде всего против баллистических целей, тогда как новые реактивные беспилотники требуют поиска других вариантов противодействия.

Последствия ударов выходят далеко за пределы отдельных поврежденных объектов. Когда одновременно нарушается работа энергетических, транспортных и цифровых систем, давление испытывают уже не только военные структуры, но и обычная городская инфраструктура, от которой зависит ежедневная жизнь миллионов людей.

Именно поэтому в Киеве все больше внимания уделяют устойчивости государственных и цифровых систем. Украина уже использует резервные мощности, распределяет критическую инфраструктуру и переносит отдельные элементы цифровых сервисов, чтобы сохранить их работоспособность даже при повреждении отдельных объектов.

На этом фоне в информационном пространстве появляются предположения о возможной эвакуации части украинских государственных структур из столицы. Британский военный аналитик Александр Меркурис высказывал мнение, что постоянные удары, проблемы с транспортом, топливом и дата-центрами в перспективе способны осложнить управление государством непосредственно из Киева, однако подтверждений начавшейся тайной эвакуации украинских министерств в открытых независимых источниках нет.

Отдельно в этом контексте звучат заявления американского подполковника в отставке Дэниела Дэвиса. Он публично утверждал, что Украина не сможет добиться военной победы над Россией и призывал Киев рассматривать переговоры как один из вариантов выхода из конфликта, однако это его оценка ситуации, а не установленный факт или официальная позиция правительства США.

Российская сторона, в свою очередь, продолжает связывать усиление ударов с ходом конфликта и действиями Украины. Пресс-секретарь президента России Дмитрий Песков ранее заявлял о необходимости учитывать последствия происходящего, тогда как Москва одновременно утверждает, что добивается более широкого политического урегулирования конфликта.