Люди с обсессивно-компульсивным расстройством (ОКР) могут испытывать страх не только перед конкретными событиями, но и перед тем, какими они сами способны стать. Исследование с участием 16 взрослых с ОКР показало, что пережитые в детстве травмы и опыт отвержения у некоторых людей могут играть роль в формировании так называемого «страшащего я» — представления о том, каким человеком они больше всего боятся оказаться. О том, как прошлый опыт может быть связан с навязчивыми мыслями при ОКР, — в материале «Известий».

ОКР характеризуется обсессиями, компульсиями или их сочетанием. Обсессии — повторяющиеся нежелательные и навязчивые мысли, образы или побуждения. Они могут быть связаны, например, с загрязнением, причинением вреда, симметрией или нежелательными сексуальными и агрессивными мыслями. Компульсии представляют собой повторяющиеся действия или мысленные акты, которые человек совершает, чтобы справиться с предполагаемыми последствиями навязчивой мысли и снизить тревогу.

Причины ОКР до конца не установлены. Предполагается, что в его развитии могут участвовать сочетание генетических, биологических и средовых факторов, в том числе травматический или стрессовый опыт. Обычно расстройство начинается примерно в 20 лет и без лечения может сохраняться в течение всей жизни.

В статье, опубликованной в British Journal of Clinical Psychology (BJCP), исследователи рассматривают теорию «страшащего я». Согласно ей, у некоторых людей навязчивые мысли могут быть связаны с глубинными представлениями о том, кто они такие или кем боятся стать.

Например, человек может считать себя опасным или аморальным. Тогда возникающая агрессивная мысль способна восприниматься им как подтверждение этого представления о себе. Компульсии в таком случае могут превращаться в попытки доказать обратное и контролировать собственные мысли. При этом теория «страшащего я» не является единственным объяснением возникновения и сохранения симптомов ОКР.

Чтобы изучить эту теорию, исследователи провели интервью с 16 взрослыми австралийцами с официально подтвержденным диагнозом ОКР. Большинство участников составляли женщины. У них наблюдались симптомы от умеренных до крайне выраженных, а сами навязчивости относились к разным категориям — от страха загрязнения и причинения вреда до проблем с симметрией и нежелательных мыслей.

Первой темой, которая выделилась в интервью, стали пережитые в детстве травматические события. Они часто происходили внутри семьи и включали сексуализированное, физическое или эмоциональное насилие, травлю, преследование и отсутствие необходимой заботы со стороны родителей.

Многие участники рассказывали о страхе стать плохим человеком и причинить другим тот же вред, который когда-то причинили им. Один из участников говорил, что после развода родителей его отец стал очень агрессивным, из-за чего у него появился страх однажды поступить так же. Другой участник рассказывал о жестоком отце с алкогольной зависимостью. По словам исследователей, этот опыт был связан с опасением самого участника когда-нибудь стать зависимым от алкоголя.

Похожее влияние могли оказывать травля и преследование. Один из участников отмечал, что такой опыт заставляет задумываться о собственных возможностях и ограничениях и задаваться вопросом, на что человек вообще способен.

Отдельно исследователи описали опыт родительского пренебрежения. Один из участников вспоминал, что в детстве самостоятельно проверял дом, поскольку родители этого не делали. В частности, он убеждался, что всё заперто и плита выключена, чтобы чувствовать себя безопаснее.

Исследователи отмечают, что для многих участников необходимость брать на себя в детстве ответственность, значительно превышавшую их возраст, впоследствии стала основой для формирования обсессий и компульсий во взрослом возрасте.

Второй важной темой стало отвержение — ощущение, что человека не принимают, предают или считают недостаточно хорошим. Участники связывали его в том числе с ощущением, что они не соответствуют ожиданиям родителей, например, из-за оценок в школе, несмотря на все приложенные усилия.

Значимым фактором исследователи также назвали эмоциональную холодность родителей. Одна из участниц описывала мать как человека, чье отношение к ней постоянно менялось: она не знала, когда мать будет доброй, а когда начнет указывать на ее небольшие ошибки и говорить о ней как о плохом человеке. По мнению авторов исследования, подобный опыт отвержения в раннем возрасте мог способствовать формированию нестабильного и уязвимого представления человека о себе. На таком фоне, считают исследователи, могло закрепиться «страшащее я».

Полученные результаты усиливают теорию о том, что у некоторых людей ОКР может быть связано со «страшащим я», сформировавшимся под влиянием травматического опыта и отвержения. По мнению авторов, это понимание может помочь при разработке подходов к лечению, направленных на глубоко укоренившиеся представления человека о себе.

В качестве одного из возможных подходов в статье рассматривается рескриптинг образов — метод, при котором человек возвращается к негативным воспоминаниям и изменяет связанное с ними значение. Такой подход потенциально может использоваться для работы с представлениями о «страшащем я» при ОКР.

Авторы также отмечают значение травма-информированного подхода, который может помочь специалистам и пациентам рассматривать пугающие мысли вроде «а вдруг я опасен?» в контексте прошлого опыта человека. Если подобные переживания действительно являются факторами риска, их раннее выявление потенциально может использоваться для профилактики.

При этом исследование было небольшим и подробно изучало опыт конкретных людей, поэтому его результаты нельзя автоматически распространять на всех пациентов с ОКР. Кроме того, участники вспоминали события детства, а такие воспоминания могут быть подвержены искажениям. Авторы подчеркивают, что пока нельзя утверждать, будто описанный опыт непосредственно вызывает ОКР. Не все случаи расстройства связаны с травмой. Для дальнейшей проверки выводов необходимы более масштабные и разнообразные исследования.