Главная международная ярмарка современного искусства Art Basel Paris, которая должна была работать в парижском Гран-Пале до воскресенья, 25 октября, закрылась в пятницу вечером. Организаторы побоялись субботних манифестаций в Париже. Рассказывает корреспондент “Ъ” во Франции Алексей Тарханов.

Парижская ярмарка в пятый раз собрала под стеклянной крышей Гран-Пале элиту мирового арт-рынка: художников, галереи, коллекционеров, музейных директоров и даже люксовые марки, давно научившиеся превращать искусство в часть своего образа. Louis Vuitton, к примеру, представил итог многолетнего проекта Artycapucines: 14 художников, среди которых были, в частности, Урс Фишер, Такаси Мураками и Яйои Кусама, а также архитектор Фрэнк Гери, переосмысляли сумку Capucines, превратив ее в предмет художественного высказывания. Для бренда это способ присоединиться к культурной истории, для ярмарки — напоминание о том, что искусство существует не только в музее и галерее, но и в пространстве потребления.

Бродить по Art Basel Paris — тяжелая работа. Если смотреть на нее просто как на выставку, это в высшей степени какофоническое зрелище.

Мы иногда ругаем кураторов, укладывающих разнообразие художников в прокрустово ложе концепции. Но Гран-Пале как раз не помешала бы общая железная воля. В этом году здесь собрались 211 галерей из 41 страны, и в такой толчее неизбежно конфликтуют между собой не только художники, но и кураторы: у каждой галереи своя идея. Среди участников, устроивших собственные микровыставки,— международная White Cube с мобилем Александра Колдера в центре, американская Nahmad Contemporary, показавшая ретроспективу француза Жана Дюбюффе, и бразильская Almeida & Dale, представившая Тарсилу ду Амарал, одну из главных фигур бразильского модернизма.

Отсутствие общей концепции можно еще простить галереям, выставившим главные сокровища ярмарки. Среди них — объединение галерей Pace, Di Donna и Schrader, представившее самую дорогую работу Art Basel Paris: «Лолотту», обнаженную женскую фигуру Амедео Модильяни 1917 года, стоимость которой превышает €100 млн. У нью-йоркской Levy Gorvy Dayan главным было большое абстрактное полотно Герхарда Рихтера 2009 года за $11 млн, а швейцарская Hauser & Wirth продала за $10 млн его картину «Rokokotisch» 1965 года. Парижская Perrotin выставила и, похоже, продала провокационную «Школьницу Ко» Такаси Мураками — одну из трех существующих в мире работ этой серии. Ее цена и имя покупателя не раскрываются. Международная галерея Thaddaeus Ropac нашла покупателя на классическую работу Лучо Фонтаны с прорезанным холстом за €1,8 млн.

Преждевременное закрытие бросает тень на успех ярмарки, за пять лет превратившейся в одну из главных дат мирового арт-календаря. После «Брексита» Париж все заметнее перетягивал внимание, прежде доставшееся лондонской Frieze. Совпали все составляющие успеха: столица с музейной историей, великолепное пространство Гран-Пале, богатые покупатели и россыпь выставок, вечеринок и параллельных ярмарок. Art Basel Paris продавала не только искусство, но и мечту о жизни, в которой искусство остается необходимой роскошью.

Суббота и воскресенье должны были стать главными днями нынешней ярмарки, способными подвести итог неделе. Должны были, но не стали.

Организаторы объяснили досрочное закрытие заботой о безопасности посетителей, галерей, сотрудников и произведений искусства. Но у этого политического решения есть и экономическая сторона. Галереи вложили в участие значительные средства, для некоторых стоимость стенда превышала €100 тыс. Вместо шести запланированных дней торговли они получили лишь четыре. Как пишет французская пресса, участникам, не успевшим вывезти работы в пятницу, придется возвращаться в понедельник, чтобы упаковать произведения и отправить их в безопасное место. Будут ли галереям компенсированы два потерянных дня? Получат ли они скидку на участие в ярмарке в 2027 году? Пока ответа нет. Особенно болезненно это для небольших галерей, потерявших не только деньги за аренду стендов, но и покупателей. На последний уикенд ярмарки обычно приходится немало продаж. Чтобы хоть отчасти компенсировать зрителям и участникам потерянные дни, ярмарка срочно ввела в действие

, оговорившись, что она, конечно, не заменит прямого контакта с произведениями.

Конечно, в городе остаются десятки галерейных выставок, задуманных как часть сопутствующей программы и теперь выходящих на первый план. Но главный урок оказался не художественным, а политическим. Пять лет Art Basel Paris создавала ощущение, что именно здесь, в течение нескольких дней, решается судьба современного искусства. Однако нынешнее закрытие показало, насколько сильно она зависит от обстоятельств, которые не подчиняются ни рыночным правилам, ни рыночным ценам. В конечном счете судьба арт-рынка определялась в эти выходные не под стеклянной крышей Гран-Пале, а на улицах Парижа.