Сегодня, 25 октября, Анни Жирардо исполнилось бы 95 лет. Андрей Плахов вспоминает, как воспринимал знаменитую французскую актрису в ее в экранных ролях и в жизни.

Судьба Жирардо, личная и творческая, сама по себе могла бы послужить сюжетом для фильма. И если бы он был поставлен, это было бы очень драматичное кино о взлетах и падениях, увлечениях и разочарованиях, признании и забвении.

В 2005 году на Московском фестивале приз Станиславского «Верю!» вручали Жанне Моро. А потом ведущий сообщил, что в зале сидит Анни Жирардо, и предложил приветствовать ее аплодисментами. Вышло неловко, кто-то рядом со мной пошутил: «Ну дали бы ей хоть приз Немировича-Данченко». Эпизод прозвучал символически: в профессиональной жизни Жирардо, при всей звездной славе, не раз случалось, что ее недооценивали и принижали.

Жирардо и Моро были самыми талантливыми актрисами своего поколения — и в театре, и в кино. В далеком 1950-м обе снялись в музыкальной комедии «Пигаль — Сен-Жермен-де-Пре»: у Моро там была первая главная роль, у Жирардо — совсем эпизодическая. А потом их дороги мирно разошлись. Моро стала музой Луи Малля и Франсуа Трюффо, лицом «новой волны». Жирардо, хоть и была чуть моложе, в «новую волну» как раз не вписалась. Зато ее талант оценили живые классики. Жан Кокто с восторгом говорит про «самый яркий темперамент в послевоенном театре». Марсель Карне снимает ее в кинодраме «Три комнаты на Манхэттене»: за эту работу Венецианский фестиваль награждает актрису Кубком Вольпи. Лукино Висконти дважды дает ей выигрышные роли на подмостках: Гитель в пьесе Уильяма Гибсона «Двое на качелях» и Мэрилин Монро — в спектакле «После грехопадения» по Артуру Миллеру.

Висконти даже приводит Жирардо в пример итальянским звездам: по его словам, она «сумела бы выразить нечто огромное, не делая ничего — только полуулыбкой или одним жестом».

Именно это умение, отличающее хорошую исполнительницу от выдающейся, Жирардо продемонстрировала в роли проститутки Нади. Съемки висконтиевского шедевра «Рокко и его братья» стали ее звездным часом, актриса излучала утонченный эротизм вместе с печалью и меланхолией. В нее мог не влюбиться разве что самодостаточный Ален Делон, игравший Рокко: и в фильме он по-настоящему не любил Надю, отдал на заклание своему брату. А более простодушный Ренато Сальватори, игравший брата, по-настоящему воспламенился, и они с Анни вскоре создали семью. Увы, актер словно перенял необузданный нрав своего героя Симоне — одержимость насилием и пристрастие к алкоголю. Жирардо и потом не везло в любви: один из ее избранников оказался альфонсом и почти разорил актрису.

Удивительнее то, что катастрофические срывы происходили и с ее артистическим имиджем. Несколько раз она поднималась на вершину славы, но в силу каких-то роковых обстоятельств не могла на ней удержаться. И приходилось опять снизу совершать новое восхождение.

Уже в середине 1960-х она была — нет, не секс-символом (тут все еще первенствовала Брижит Бардо), а воплощением того, что я называю «отъявленная парижанка до мозга костей». Особенно обостренно и близко к сердцу ее воспринимали в этом качестве в Советском Союзе, за железным занавесом. Женский шарм, присущий богемным столичным француженкам, сочетался с аурой недоступной свободы — политической и сексуальной. Даже официозный режиссер Сергей Герасимов недаром снял именно Жирардо в эпизоде фильма «Журналист», чей герой оказывается в командировке в Париже и вкушает от западных соблазнов. Примерно в это же время актриса играет у модного тогда Клода Лелуша в картине «Жить, чтобы жить» — тоже, кстати, про журналиста. Выступает у эпатажного Марко Феррери в «Женщине-обезьяне» в роли бородатой женщины и в гротеске «Диллинджер мертв».

Но время радикализма уходит, и в какой-то момент Жирардо оказывается без значительных ролей. Или лучшие режиссеры к ней охладевают?

Опять дело спасает старая гвардия: режиссер Андре Кайят снимает фильм «Умереть от любви». Назревает скандал. Трюффо пишет открытое письмо, призывает Жирардо отказаться от съемок в картине по мотивам истории реального самоубийства учительницы, уличенной в интимной связи с учеником. Но картина снята, и ее посмотрело почти 6 млн французов. Анни Жирардо — опять на коне.

В 1970-е она фигурирует, кажется, в каждом втором французском фильме, появляется на экране в новой роли каждые три месяца. Теперь ее амплуа — «средняя» или «рядовая» француженка, по уши загруженная работой и не слишком счастливая в личной жизни. Она играет женщину за сорок, не красивую, но и не уродливую, зато обязательно «свою в доску». Призванную закрепить в сознании зрительниц первые победы феминистского движения и в то же время не спугнуть их даже тенью радикализма. Анни — комиссар полиции, Анни — следователь, Анни — продавщица лимонада, Анни — учительница, шофер такси, фоторепортер... Апофеоз этой темы — «Доктор Франсуаза Гайян»: героиня фильма — врач, целиком отдающая себя пациентам и внезапно узнающая, что у нее рак.

Но проходит всего несколько лет, и вот вам — почти полное забвение. Патриарх французской кинокритики Марсель Мартен как-то на мой вопрос, куда исчезла Жирардо и что о ней думают на родине, без тени ностальгической жалости сказал: «Эта актриса была популярна у среднего класса в 70-е годы. Сейчас ее никто не помнит». Это, конечно, не совсем так, и все же Анни непритворными слезами плакала, когда ее все-таки вспомнили соотечественники и наградили национальным кинопризом «Сезар» за роль второго плана в «Отверженных»: это было уже середине 1990-х.

А на постсоветском пространстве она продолжала быть легендой. Отверженная на родине, охотно играла на московской сцене, приезжала на фестиваль в Сочи, подружилась с режиссером из Таджикистана Валерием Ахадовым, снялась в двух его фильмах и чуть ли не поселилась в Магнитогорске, где играла в поставленных им спектаклях.

Гостью, еще недавно бывшую олицетворением элегантной недоступной парижанки, трудно было отличить от некоторых наших провинциалок, переживших войну, советскую власть и дикий капитализм.

Честно говоря, она выглядела неважно. Утратила молодость, красоту, многих поклонников. Но не талант. Ее до конца не разрушили ни алкоголь, ни разрыв с любимым мужем, ни его смерть от того же пагубного пристрастия. Уже в нашем веке у Михаэля Ханеке в «Пианистке» Жирардо играет мать главной героини — старую мегеру с вылезающими волосами, тиранящую свою взрослую дочь. Трудно переиграть Изабель Юппер, да еще в ее фирменной роли мазохистки, но Жирардо это почти удалось. Сцены склок матери и дочери в начале картины сняты на таком трагикомическом накале, что никакие утонченные извращения в дальнейшем уже не могут их перечеркнуть.

Жирардо знала, что такое властная мать: ее собственная вырастила дочь без мужа, на время даже сдала ее в приемную семью, а на склоне лет возглавляла французский союз акушерок. Реализм — давний конек Анни, и теперь она использовала свое знание жизни, чтобы представить ее в густом единстве страшного и смешного. Она еще не знала, что последним ее спутником на финальном отрезке станет болезнь Альцгеймера.