Просмотр новости
Найдите то, что Вас интересует
Спутники
РН
SpaceX
Роскосмос
NASA
СпутникиРНSpaceXРоскосмосNASAЯ прерву свои литературные мечтания и расскажу, что же происходило на полигонах космической связи в начале 60-х..
Документальный рассказ автора. Ю.Торнуева.
Итак, запуск спутеика связи состоялся.
К этому времени на НИП-15 (под Уссурийском) появились первые признаки «цивилизации». Гражданских командировочных поселяли уже в так называемой гостинице, в комнатах на 4 человека. Совсем даже неплохо. Правда, удобства были в конце коридора. Но это лучше, чем в казармах.
Надо полагать, подобное развитие событий было заложено изначально. Получись все с первого раза, работать было бы все равно нельзя. Аппаратура до конца не смонтирована, здания не достроены и т.п...
Да и осмотреть окрестности командированным удалось исключительно потому, что запуски спутников по программе «Молния» срывались.
Когда началась настоящая работа, было уже не до поездок. Работали посменно, круглосуточно. Без всяких отгулов.
На полигонах штатских постоянно контролировали военные, в основном, штабисты. В технике они разбирались слабо. Так еще на этапе монтажа аппаратуры один из проверяющих готовность к работе, никак не мог понять, почему в группе «академиков» не мигают всякие разноцветные лампочки, как в группе КИК. И считал, что «академики» просто еще не готовы к работе.
Тем не менее, вопреки «расхожему» мнению о тупости военных попадались и толковые ребята. В одном из институтов министерства обороны работал сравнительно молодой инженер-капитан, Юрий Заволокин, разработавший параметрический усилитель с охлаждением в жидком азоте. Это было почти последнее слово техники.
К тому времени на полигонах уже шла настоящая работа (контролировали уровень сигнала, анализировали флуктуации и т.д.) и передавали данные куда следует (руководству проекта).
Так вот, уровень сигнала со спутника в режиме телевидения и телефонии постоянно «плыл», поэтому калибровать приемное устройство надо было неоднократно. что очень затрудняло работу. Так вот, этот капитан как-то добился апробации своего детища. Произошло то, что и следовало ожидать. Уровень сигнала со спутника застабилизировался. Дополнительных калибровок уже не потребовалось. Но убедить начальство ему не удавалось. Как к последней инстанции капитан обратился к ко мне за поддержкой. К тому времени я больше не ездил на Дальний Восток, а был руководителем работ на НИП-14 под Москвой.
Ученых степеней и званий у у меня еще не было. Должность-то всего-навсего младший научный сотрудник, но академического института, причем из Новосибирского Академгородка, что котировалось тогда высоко. Меня привезли на заседание, где решали судьбу проекта «тузы» власть имущие, обремененные лысинами и животами и звездами на погонах. Капитан как мог боролся с ними и наслушался много пакостей от ретроградов, большинство склонялось к старому испытанному варианту: Лучшее – враг хорошего – вот основное резюме.
Мне предоставили слово где-то в конце… Что было очень кстати. Я уже точно знал. на что обратить внимание, какие доводы привести в защиту новой аппаратуры. Выступление мое, как оказалось, перетянуло чашу весов на сторону капитана, тем более, что я смог не только квалифицированно обосновать преимущество охлаждаемого полупроводникового усилителя, но и представить конкретный материал – записи сигналов со спутника. Проект утвердили.
Несколько позже предложение Отдела радиосвязи осуществлять калибровку приемного канала по стабильному радиоизлучению Солнца было принято руководством проекта уже безоговорочно…
Так случилось, что с этим капитаном мне встретиться больше не удалось..
…Достаточно напряженная работа на полигонах во многом способствовала тому, что общегородковские и институтские дела и «катаклизмы» для меня отошли как бы на второй план. По возвращении из командировок я предпочитал уделять больше внимания семье и воспитанию дочери. Необходимо было уже начинать думать о трудоустройстве после завершения работы по космосу. Правда, на работе меня все равно информировали об очередных «проколах» Смирнова.. Кое-кто на досуге вел им учет.
Зав. антенной лабораторией Толя Гуськов со своими сотрудниками- ранее выступали в качестве редакторов издаваемых в отделе сборников. Теперь же большей частью они занимались разгадыванием кроссвордов из «Огонька», вдобавок увлеклись киносъемками. Благо аппаратуры в Отделе было достаточно. Какое-то время это им сходило с рук. Толя даже сочинил по этому поводу стихотворение:
«Племя редакторов осиротело.
А.Архипенко (главный редактор) оставил их дело.
Племя киношников ширится-множится.
А. Архипенко меж ними «кукожится!»
Но потом Смипнов заставил всю киноаппаратуру вернуть и спрятал под замок. Однако альтернативы, чем заняться уже не предложил.
Две другие лаборатории Отдела подготавливали установку для исследования распространения радиоволн уже по проекту «Молния-2». К этой работе подключили и сотрудников лаборатории, где работал я. Там планировались более интересные и экзотичные командировки. Другие частоты, другие орбиты.
Парадокс или закономерность – Отдел в штате института физики полупроводников. Гримасы становления науки в Академгородке..
…Тем временем, Юрий Борисович, директор института радиоэлектроники принял единственно верное для себя решение: согласился на объедиение своего института с институтом физики твердого тела (практически поглощение и разгон института радиоэлектроники), в СО АНе возник новый институт физики полупроводников. При этом, соблюли даже некое подобие демократии. Опросили сотрудников института радиофизики, согласны ли они на объединение. Результаты опроса поначалу шокировали руководство Президиума. Коллектив был против. Значит, быть по сему. Однако в Президиуме и дирекции института физики твердого тела подключили дополнительные силы и обещания. Как-то: квартиры, стол заказов, детские сады и ясли. Квартиры сотрудникам и детские садики в Академгородке пообещали, главным образом, обслуживающему персоналу, работникам мастерских, без которых институт полупроводников не смог бы плодотворно существовать и которые могли без ущерба переехать в Академгородок... Объединение стало фактом. Директор института радиоэлектроники и сотрудники его лаборатории ушли в институт математики.
Приняв в свои объятья институт радиоэлектроники в целом, Ржанов , категорически отказывается от Отдела радиосвязи (его ему просто навязали) и еще пары лабораторий. В том числе и лаборатории Н.И.Кабанова. Логично – тематика для него чуждая, да и потенциальные «скандалисты» ему не нужны.
…Основные лаборатории Института радиоэлектроники первоначально оставались в городе, в старом здании института. Некоторым сотрудникам было даже предложено как-то ассимилироваться, попытаться войти в тематику в лабораториях уже института полупроводников, если возьмут.
Тогда многие специалисты по ламповой электронике разошлись туда-сюда, благо институтов такого профиля под крылом министерства обороны было хоть отбавляй в Новосибирске. Кто-то все же остался. Лабораторию Каранова сократили, поскольку она ничем хорошим себя за эти годы не проявила. Николай Иванович, наконец, ушел на педагогическую работу в Новосибирск…
– Практически руководство СОАН и дирекция института радиоэлектроники нас просто «продали» ради полнокровного института физики полупроводников и в какой-то мере, собственного блгополучия.– подвел итог Толя Гуськов.
Действительно, материально-техническая и приборная база Отдела, включая зачатки конструкторского бюро и мастерских, предмет зависти многих безвоздмезно отошла в институт Ржанова. …
****
Описанные выше события, в основном, происходмли, когда я находился в командировке на полигоне в Подмосковье. О переменах узнавал от друзей. …За это время и сам профессор Смирнов «испарился».
Между тем, я стал уже одним из основных исполнителей «космической темы» и руководителем работ на полигоне в Подмосковье. Поэтому я пошел на прием к директору института физики полупроводников по поводу распределения средств, только что выделенных на институт военным ведомством как премию за завершение этапа работы и узнать о дальнейшей судьбе коллектива.
Директор института принял меня внимательно выслушал мри аргументы.
– Что ж, как бы хорошо вы не работали сами по себе, какая бы ни была важная для страны ваша тематика, но в моем институте вы (Отдел) мне не нужны и поэтому никогда ничего не получите, – заключил Анатолий Васильевич.
Это напрямую свидетельствовало о том, что «красной строки» для Отдела уже нет. Возможно это даже было оговорено при переводе Отдела на время в институт физики полупроводников.
– Знаешь, Толя, в дирекции института я узнал, что никто, из руководства Отдела, да и сам наш профессор интереса к судьбе подопечных сотрудников при объединении институтов и целевого премиального фонда не проявлял.
Должно быть, им уже было ясно, что бесполезно «сотрясать воздух». Все решено за закрытыми дверями.
– Пока ты болтался по командировкам наш доктор уже не только потерял благосклонность начальства, он, наконец, и сам понял, что ему лично ничего «не светит», ни коттедж, ни полигон, и «смотался» назад, в Москву, бросив коллектив и нескольких аспирантов на произвол судьбы.
– Как ему удалось «развязаться» с закрытой космической тематикой? Покрыто тайной.– продолжил Толя Гуськов.– Очевидно, кто-то, кто его рекомендовал ранее, опять помог? Возможно и сам Лаврентьев, если решил от него избавиться. Да, многого мы еще не знаем и узнаем ли?
Я же по относительной молодости и по наивности рассчитывал все же убедить Ржанова премировать сотрудников Отдела, завершивших этап работы и оформивших отчет по теме, который завизировал он сам как директор института, уповая на справедливость. Напрасно.
Естественно, все деньги ушли туда, куда их посчитал необходимым отдать директор. хотя он прекрасно понимал, что просто так «ликвидировать» Отдел, как другие лаборатории института радиоэлектроники не в его компетенции. С Министерством Обороны так шутить нельзя..А вот премию можно и не давать и ничего за это не будет.
– По-моему, в игру были включены гораздо более крупные личности и кому из них было дело до нас, мальчишек и девчонок, не имевших серьезных печатных работ? – ворчали в отделе
Заботились они только о своем благополучии и карьере. Вот наш доктор и сбежал первым! За ним последовал и кандидат наук-телефонист и некоторые «москвичи». Они очевидно точно знали, что пора «делать ноги».
…Сотрудники Отдела в глубине души, конечно, понимали нового директора, но о возможной тайной договоренности начальства не знали и не верили, что 50-60 человек можно так запросто выбросить на улицу. Искренне надеялись, что Отдел радиосвязи может стать институтом и возможность плодотворной научной работы и защиты диссертаций станет реальностью… Все-таки, космос! Очень модная и актуальная тематика в те годы! Тем более, что основных исполнителей космической темы, конечно, не сокращали, а просто уволиться не позволяли. Значит, были нужны? Сотрудники антенной лаборатории пока тоже избежали сокращения. Сократили только лабораторию того самого телефониста, она была уже не нужна и группу теоретиков-москвичей.. .
Руководство Отделом теперь осуществлял Иванченко Алексей Михайлович, кандидат технических наук, который неожиданно появился в коллективе всего полгода назад переводом из института теплофизики. Кроме того, Иванченко сменил на посту завлаба Валентина Шульгина.
– Я только доволен, по штатному расписанию я ведущий инженер лаборатории с зарплатой 140 руб. Вот у Гуськова все 200. А моя нагрузка за заведование на общественных началах… Пусть теперь ее тянет Иванченко. Пусть хоть что-то делает. А то занимается музыкальным сопровождением нашей работы. – Крутит постоянно радиоприемник…