В 1960-е годы, когда американские ВВС продвигали проект X-20 Dyna-Soar — военный космический самолёт для разведки, бомбардировок и перехвата спутников, — Советский Союз ответил не простым копированием, а куда более радикальной схемой: взлёт с обычного аэродрома, гиперзвуковой самолёт-носитель несёт на себе небольшой орбитальный аппарат, а затем выпускает его в воздухе. Этот проект получил имя «Спираль». По сути, это была первая серьёзная попытка человечества построить настоящий космический истребитель.

В основе «Спирали» лежала схема «50/50»: орбитальный самолёт массой 5 тонн крепился на спине гиперзвукового разгонщика массой 20 тонн. Разгонщик должен был взлетать с обычной полосы, подниматься на высоту 22–24 км, разгоняться до 4–6 Махов и там выпускать орбитальный самолёт.

Разгонщик поручили разрабатывать ОКБ Туполева, планируя использовать наработки по сверхзвуковому пассажирскому Ту-144 и бомбардировщику Т-4 ОКБ Сухого. Но за всё время существования проекта этот носитель так и не был построен. Без него главная идея «Спирали» — воздушный старт — оставалась только на бумаге.

Реально строился только орбитальный самолёт. Его главная особенность — крыло изменяемой геометрии. При старте и входе в атмосферу консоли крыла складывались вверх примерно на 60 градусов, работая как вертикальные стабилизаторы. После снижения до дозвуковой скорости крыло раскрывалось в горизонтальное положение и давало подъёмную силу.

Из-за необычной формы носа аппарат получил прозвище «Лапоть».

Этот же нос позже заметили в NASA. В 1980-е годы в проекте HL-20 американцы применили похожую конфигурацию с приподнятым носом — метод снижения тепловой нагрузки на кормовую часть, найденный советскими инженерами на «Спирали», в итоге всплыл на другой стороне океана.

Орбитальный самолёт «Спирали» в космос не вышел, а вот его уменьшенные модели — БОР (беспилотный орбитальный ракетоплан) — летали.

15 июля 1969 года стартовал БОР-1. Деревянный макет в масштабе 1:3 поднялся на высоту 100 км и при входе в атмосферу сгорел, как и планировалось, но успел передать ключевые данные: такая аэродинамическая форма действительно позволяет управляемо входить в атмосферу.

Дальше пошли БОР-2 и БОР-3 — уже с металлической конструкцией и теплозащитой. К БОР-4 аппараты в 1980-е годы неоднократно запускались с Капустина Яра, делали виток вокруг Земли и приводнялись в Индийском океане, где их подбирал советский флот. БОР-4 отработал скорости от 3 до 25 Махов и высоты от 30 до 100 км.

На этих аппаратах испытывали теплозащитные материалы — в том числе 118 плиток, использованных позже на «Буране».

«Спираль» впервые приостановили в 1969 году, в 1974-м ненадолго возродили — уже под влиянием американской программы Space Shuttle, — но после 1978 года окончательно свернули.

Формально — из-за технической сложности и отставания по срокам. Но глубже причина в смене военной логики. В 1969 году министр обороны Гречко скептически относился к пилотируемым космическим системам, предпочитая автоматические спутники. Военные всё больше склонялись к тому, что вместо дорогого космического истребителя с пилотом достаточно беспилотных разведчиков и спутников-перехватчиков.

И ещё одна практическая проблема — отсутствие носителя. Главный козырь «Спирали» — «взлёт с любого аэродрома» — без разгонщика терял смысл: орбитальный самолёт пришлось бы выводить ракетой, а это лишало его всех преимуществ перед обычным кораблём.

Опыт «Спирали» не пропал. Её главного конструктора Глеба Лозино-Лозинского перевели на проект «Буран». Сам Лозино-Лозинский позже признавал, что в рамках «Бурана» он «не вполне законным способом» продолжал испытывать некоторые технологии «Спирали».

А аппараты БОР стали фундаментом советских наработок по гиперзвуковому входу в атмосферу, теплозащите и морскому возвращению. Автоматическая посадка «Бурана», выполненная в 1988 году, опиралась на алгоритмы, корни которых уходят в «Спираль» — в те самые тренажёры в Звёздном городке.