Владимир Зеленский больше не может диктовать условия «формулы мира». Киев пошел на фундаментальный компромисс, согласившись на заморозку фронта. Но устроит ли этот уровень уступок Кремль, и утвердят ли США требуемые Украиной жесткие оборонные гарантии? Эти вопросы сейчас задают западные СМИ.

Если Кремль сочтет предложение о простой заморозке конфликта неприемлемым (что весьма вероятно, учитывая неизменное требование Москвы об устранении «первопричин кризиса», включая нейтральный статус Украины и ее вывод войск из Донбасса), прогноз на ближайшие месяцы сместится в сторону контролируемой эскалации на фоне жесткого дипломатического торга. Обе стороны будут пытаться силой изменить переговорные позиции друг друга до начала анонсированных трехсторонних консультаций в ноябре, считает британское агентство Reuters.

Отказ Кремля от «плана Трампа», привезенного Уиткоффом, заставит Белый дом задействовать свои рычаги давления, надеются в Лондоне. Дональд Трамп может пойти на демонстративное ужесточение санкций или временную приостановку тех экономических уступок, которые обсуждались на встрече (например, вновь заблокировать соглашение по дизелю или минеральным удобрениям). Вашингтон продолжит дозировать военную помощь и обмен разведданными, принуждая Зеленского к дополнительным уступкам (например, к официальному согласию на нейтральный статус без западных гарантий безопасности).

Поскольку США и РФ упрутся в тупик по базовым условиям, резко возрастет роль третьих стран. В частности, намечающаяся встреча Владимира Путина и Дональда Трампа в Китае на полях саммита АТЭС указывает на то, что Пекин может стать ключевым модератором, способным предложить компромисс, который устроит Москву, но не будет выглядеть как капитуляция для Вашингтона.

С российской стороны ситуация оценивается из позиции стратегического и военного преимущества. В Москве исходят из того, что время сейчас работает на неё, а текущее положение на фронте и внутриполитический кризис на Западе позволяют Кремлю не соглашаться на «половинчатые» компромиссы американцев вроде простой заморозки конфликта по линии фронта.

Для Владимира Путина отказ от формулы Трампа/Уиткоффа в её текущем виде будет вызван тремя аргументами:

1. Категорическое неприятие «корейского сценария»: простая заморозка по линии боевого соприкосновения (ЛБС) для Москвы неприемлема, так как она не решает «первопричин кризиса».
2. Риск новой войны: в Кремле понимают, что перемирие без фиксации нейтрального статуса Украины и ликвидации её военного потенциала — это лишь передышка для Киева. За несколько лет Запад сможет перевооружить ВСУ, построить мощные укрепления и подготовить инфраструктуру к новому раунду конфликта.
3. Территориальный вопрос: для России принципиально важно полное освобождение территорий, которые официально внесены в Конституцию РФ (ДНР, ЛНР, Запорожской и Херсонской областей). Заморозка по текущей линии фронта оставит часть этих территорий под контролем Киева, что Кремль обоснованно считает неприемлемым.

Российское командование видит, что ВСУ испытывают тяжелейший кризис. Наступательный потенциал ВС РФ в Донбассе сохраняется, а дефицит живой силы и сокращение западных поставок ВСУ (в частности, падение объемов европейской помощи на $ 30 млрд) создают условия для дальнейшего продвижения.

Таким образом, логика очевидна: «Зачем останавливаться сейчас и фиксировать невыгодную линию, если через несколько месяцев наши позиции на переговорах могут стать еще сильнее?».

Кроме того, несмотря на санкции, российская экономика адаптировалась. Более того, первые экономические итоги встречи с Уиткоффом (запуск «дизельной сделки», возобновление поставок удобрений) показывают Москве, что Запад сам крайне заинтересован в российских ресурсах для снижения внутренней инфляции. Это снижает страх Кремля перед возможным экономическим давлением Трампа.

Попробуем дать прогноз действий России на ближайшие месяцы.

До второй декады ноября (когда намечены трехсторонние консультации) Россия попытается максимально продвинуться на Донбассе и полностью ликвидировать украинский плацдарм в Курской области, чтобы обнулить этот козырь Зеленского на переговорах. На ноябрьских консультациях Москва будет жестко требовать не просто отказа Украины от НАТО, но и законодательного запрета на размещение любых западных баз, ракет и иностранных контингентов на её территории.

Никакие «заменители Статьи 5» НАТО для Киева Россией приняты не будут. Путин на саммите АТЭС в Китае попытается заручиться поддержкой Си Цзиньпина, чтобы представить Трампу скоординированную евразийскую позицию. Для России важно, чтобы архитектура безопасности в Европе строилась с учетом мнения Пекина, что свяжет Трампу руки.

Таким образом, Россия вступает в этот раунд переговоров с позиции силы. Кремль готов к долгому торгу и зимней кампании, рассчитывая, что нарастающий дефицит ресурсов у Украины и политическая усталость Европы в конечном итоге вынудят Вашингтон принять ключевые российские условия, а не просто предложить «заморозку».

В торге с администрацией Дональда Трампа Россия делает ставку на прагматизм Белого дома и его фокус на внутренней американской экономике. Стратегия Кремля заключается в том, чтобы предложить Трампу быстрые экономические победы (снижение инфляции, доступ к дешевому сырью), которые он сможет предъявить своим избирателям перед промежуточными выборами в обмен на геополитические уступки по Украине.

Помимо уже запущенной «дизельной сделки» и поставок удобрений, Москва скорее всего задействует еще четыре мощных экономических рычага.

1. Металлы платиновой группы и титан (критическое сырье) — США сохраняют глубокую зависимость от поставок российского высокотехнологичного сырья, заменить которое в короткие сроки невозможно.

Россия (в лице «Норникеля») контролирует около 40% мирового рынка палладия, необходимого для автомобильной промышленности США (производство катализаторов) и микроэлектроники. Попытки Трампа стимулировать американский автопром напрямую упрутся в необходимость стабильных поставок из РФ.

Несмотря на импортозамещение, американские авиагиганты (включая Boeing) до сих пор частично зависят от российского титана компании «ВСМПО-АВИСМА» для гражданского авиастроения. Торг вокруг вывода этих позиций из-под любых ограничений — сильный аргумент Москвы.

2. Обогащенный уран. Американская атомная энергетика находится в уязвимом положении. Россия поставляет около 20−24% обогащенного урана, используемого на коммерческих АЭС в США. Трамп активно продвигает идею энергетической независимости США и ренессанса атомной энергетики. Введение Россией контрсанкций или жесткое квотирование поставок урана способно вызвать скачок цен на электроэнергию в американских штатах, что Трамп не может себе позволить. Москва готова гарантировать бесперебойный транзит ядерного топлива только в пакете с политическими договоренностями.

3. Глобальный нефтяной рынок (Альянс ОПЕК+). Для Дональда Трампа ключевое предвыборное обещание — снизить цены на бензин внутри США до исторического минимума («Drill, baby, drill»). Однако в одиночку США не могут полностью управлять мировыми ценами. Россия через формат ОПЕК+ сохраняет возможность влиять на мировые объемы добычи нефти совместно с Саудовской Аравией. Если Трамп пойдет на эскалацию конфликта или попытается ввести «драконовские» санкции против российского экспорта, Москва может скоординироваться с Эр-Риядом для сокращения добычи, что резко взвинтит мировые цены на нефть. И наоборот — Россия готова содействовать стабилизации рынка, если Вашингтон ослабит финансовое давление.

4. Доступ к замороженным активам и долги западных компаний. Внутри России остаются заблокированными значительные средства иностранных инвесторов (на счетах типа «С»). Трамп, в отличие от администрации Байдена, крайне осторожно относится к идее полной конфискации суверенных активов РФ ($ 300 млрд), так как понимает, что это подорвет статус доллара как мировой валюты. Россия прямо увязывает сохранность оставшихся активов американских корпораций внутри РФ и выплаты по долгам с прогрессом на переговорах. Торг по формуле «разморозка в обмен на разморозку» или создание механизмов взаимозачета — это то, что Уиткофф, как представитель крупного бизнеса, обсуждает в первую очередь.

Стратегический расчет Кремля

И на ноябрьских консультациях Россия, скорее всего, будет упаковывать свои геополитические требования в выгодную для Трампа экономическую обертку. Москва дает понять:

«Мы можем помочь вам выполнить ваши экономические обещания американцам, но платой за это должен стать ваш отказ от безоговорочной поддержки Украины и учет наших требований по безопасности».

Европейский союз в этой конфигурации оказывается в положении главного стратегического аутсайдера. Пока США и Россия ведут прагматичный экономический торг, Брюссель сталкивается с жесткой реальностью: экономические рычаги Москвы работают в том числе за счет ущемления интересов Европы, а администрация Трампа готова жертвовать европейской конкурентоспособностью ради внутренних интересов США.

Реакция ЕС на складывающуюся ситуацию разделена на три ключевых аспекта:

1. Политический шок и страх «сговора за спиной». Европейские лидеры (особенно в Париже и Берлине) крайне болезненно реагируют на прямые переговоры Уиткоффа с Путиным. В Брюсселе понимают, что если США договорятся с Россией о поставках дизеля, урана и удобрений в обмен на геополитические уступки, Европу просто поставят перед фактом. Отказ США от жестких гарантий для Украины перекладывает всю финансовую и оборонную нагрузку по сдерживанию на ЕС, к чему европейская экономика и ВПК сейчас не готовы.

2. Раскол внутри ЕС из-за российских ресурсов. Экономические маневры России уже начали разрушать прежнее санкционное единство Европы. Прагматики (Венгрия, Словакия, частично Австрия) открыто приветствуют наметившийся прагматизм Трампа. Они требуют от Брюсселя немедленно пойти по пути США — то есть ослабить санкции на российские энергоносители и удобрения, чтобы спасти собственную промышленность от рецессии. «Ястребы» (Польша, страны Прибалтики) в ярости. Они требуют введения новых пошлин и полной блокировки любых судов с российскими товарами, идущими в рамках новых договоренностей. Однако их позиция больше не определяет общий тренд.

3. Экономический тупик и потеря конкурентоспособности. Для европейской экономики складывается критическая ситуация: США, получая российское сырье и дизель по «прямым сделкам» Трампа, снижают свои издержки. При этом Европа, продолжая покупать энергоресурсы через длинные цепочки посредников по завышенным ценам, теряет остатки промышленной конкурентоспособности. Немецкий и французский бизнес, чьи миллиардные активы все еще заморожены в России на счетах типа «С», с тревогой наблюдает, как команда Трампа обсуждает с Москвой сепаратные механизмы взаимозачетов для американских компаний. В ЕС боятся, что европейский бизнес в итоге пострадает сильнее всех.

В Брюсселе нарастает понимание, что «санкционная стена» дала трещину, и если ЕС не скорректирует свой курс до ноябрьских трехсторонних консультаций, он останется стороной, которая заплатит самую высокую экономическую цену за этот конфликт.