Пока одни россияне осваивают новые маршруты шуб-туров в Турцию, другие ищут альтернативные пути внутри страны. И находят — через браконьеров, подпольные цеха и контрабандные каналы, которые ведут прежде всего в Китай. Именно там шкурка, добытая в якутской или хабаровской тайге, может стать «утеплителем» в зимней куртке, отправленной почтой в Шэньян, а затем вернуться в Россию уже готовой шубой. Подробности — в материале «Известий».

Разница в цене между турецкой и московской витриной — от 400 тыс. до 900 тыс. рублей за сопоставимую модель. Повышенный спрос на шубы всегда был характерен для России, прежде всего в силу климата. Шубы из качественного меха, конечно, никогда не были особо дешевы, но сегодня цены на них, что называется, зашкаливают. Этим пользуется и криминалитет.

В Якутии в феврале прошлого года оперативники выявили ранее судимого 46-летнего мужчину, который с помощью капканов незаконно добыл шесть соболей. Ущерб охотничьему фонду оценили в 270 тыс. рублей; после обработки шкурок браконьер планировал сбыть пушнину. В Хабаровском крае в марте 2026-го задержали 43-летнего безработного жителя поселка Южный, у которого изъяли две тушки соболя, два капкана и гладкоствольное ружье. Мотив понятен — финансовые трудности. Рассчитывал выгодно продать шкурки.

Вторая часть цикла — легализация: шкурка от браконьера уходит в ателье или к частному скорняку. Формально индивидуальный пошив шубы по заказу физлица не требует маркировки, и это создает удобную нишу для «серого» оборота.

— Сейчас у нас в ателье основная загрузка — это ремонт, — рассказал «Известиям» источник в сфере ремонта и пошива изделий из меха и кожи. — Люди несут шубы, причем часто не старые, а вполне свежие — китайского производства. Отваливаются крючки, расходятся швы, молнии выходят из строя. Такие обращения — это, наверно, процентов семьдесят от всего объема работ.

Пошивом нового из меха в ателье занимаются все меньше: спрос на изделия «с нуля» просел, люди предпочитают донашивать или переделывать.

Что касается рынка шкурок, введение обязательной маркировки меховых изделий серьезно ударило по теневому сегменту.

— Раньше был целый системный «серый» рынок, сейчас его практически нет — маркировка сделала свое дело, и это, на мой взгляд, плюс. Но полностью подполье не исчезло. Остаются поставщики браконьерских шкурок, в основном из Якутии и Забайкалья. Везут поездом либо автотранспортом, чаще всего песца. Цена получается существенно ниже магазинной, а качество — не хуже. Но это, честно говоря, редкость, единичные случаи.

С 1 марта 2026 года вступили в силу новые правила маркировки меховых изделий средствами идентификации, утвержденные постановлением Правительства № 75. Изделия, произведенные или ввезенные до 28 февраля 2026 года, разрешено реализовывать без средств идентификации до 28 февраля 2027 года. Для легального рынка это означает рост издержек и, как следствие, высокую цену. Для «серого» — дополнительный стимул обходить витрины, считает собеседник «Известий».

Напомним, соболиные шкурки настолько необходимы европейской элите, что были выведены из-под санкций минувшим летом. Тем не менее китайское направление в обороте меховых изделий — главное. Причем это касается и нелегального трафика.

В апреле 2026 года в Шереметьево задержали 52-летнего иностранца, следовавшего в Китай. В двух чемоданах с помощью рентгена обнаружили 930 шкур хорька оценочной стоимостью почти 1,2 млн рублей. Мужчина пояснил, что купил товар на одном из столичных рынков для перепродажи в Китае. Пушнина входит в перечень стратегически важных товаров, поэтому в отношении него рассматривался вопрос о возбуждении уголовного дела по ч. 1 ст. 226.1 УК РФ.

В мае 2026 года Центральная почтовая таможня вскрыла более изощренную схему. В шести посылках, адресованных в китайский Шэньян, находились 12 зимних курток. В подкладку каждой вместо утеплителя было вшито от 50 до 70 выделанных шкурок соболя и куницы — всего более 700 экземпляров. В декларациях отправитель указывал «одежду из хлопка». Стоимость партии оценили в 7 млн рублей. Организатором оказался иностранный гражданин — скорняк московского мехового ателье. При обыске в съемной квартире нашли тысячи соболиных и куньих шкур, которые готовили к отправке в Китай для пошива шуб, а готовые изделия планировали вернуть в Россию для продажи. Возбуждены три уголовных дела по ч. 1 ст. 226.1 УК РФ.

В августе 2026 года была пресечена деятельность китайского портного, известного в Москве как «Саша». Он зашивал под подкладку курток по 50–60 шкурок куницы, отправлял их посылками как обычную одежду. Таможенники выявили более 15 эпизодов и изъяли свыше тысячи шкурок куницы, а также десятки соболиных. Суд назначил крупный штраф, мех конфискован.

В октябре 2025 года в Благовещенске задержали двух иностранок, пытавшихся вывезти в Китай крупную партию шкурок соболя и шиншиллы баргузинского кряжа общей стоимостью около 6 млн. рублей. Одну из фигуранток — гражданку Китая — в марте 2026-го приговорили к 5,5 года колонии: в ее багаже находились 370 шкур баргузинского соболя и 667 шкур шиншиллы общим весом 41 кг и стоимостью 4,8 млн рублей.

Российский соболь в Китае — не просто товар, а статусный актив. Если раньше до 60% продаж русского соболя приходилось на Европу, то теперь порядка 80% уходит на азиатский рынок — прежде всего в Китай и Гонконг. За год средняя стоимость шкурки выросла со 150 до 330 долларов США. На мартовском аукционе 2026 года промыслового соболя продали полностью по средней цене 341 доллар, фермерского — по 329 долларов (+38% к декабрю 2025-го).

На онлайн-площадках выделанную шкурку соболя предлагают примерно за 10 тыс. рублей за штуку. Скупщики дикой пушнины в объявлениях предлагают за куницу 6300 рублей, соболя — от 13 тыс., рысь — до 25 тыс., росомаху — до 7 тыс. При этом аукционные цены на выделанную рысь доходят до 480 долларов, на шкурку баргузинского соболя — почти 300 долларов, на рысь — до 900 долларов. При такой вилке — от десятков тысяч рублей за сырье до сотен тысяч и миллионов за готовое изделие — соблазн сэкономить на декларировании и маркировке слишком велик. Пока на витринах в Москве висит ценник от 900 тысяч, а в Турции того же баргузинского соболя предлагают за 400 тысяч, серый рынок будет продолжать функционировать.

Оборот шкур диких животных в России находится на стыке охотничьего, природоохранного, ветеринарного и таможенного регулирования, пояснила юрист Екатерина Краснова.

— Производитель шуб должен подтвердить законное происхождение сырья. Для охотничьих видов это, как правило, разрешения на добычу, соблюдение лимитов и сроков охоты, договоры купли‑продажи с заготовителем. Шкуры видов, занесенных в Красную книгу РФ или подпадающих под CITES, без специальных разрешений вообще не могут законно находиться в обороте: здесь риск уже не административной, а уголовной ответственности за незаконную добычу и оборот особо ценных диких животных и их частей (ст. 258.1 УК РФ), — подчеркнула собеседница «Известий».

На стадии производства мех должен сопровождаться ветеринарными документами, а информация о его движении — отражаться в соответствующих государственных информационных системах.

— Для импортных шкур добавляются таможенные требования и, при необходимости, разрешения CITES. Отсутствие надлежащих документов по происхождению и движению сырья часто становится основанием для изъятия товара и доначисления налогов.

Розничная реализация шуб из натурального меха в РФ в общем случае подлежит обязательной маркировке контрольными идентификационными знаками (КИЗ) и учету в государственной системе мониторинга, напомнила Краснова.

— Продажа изделия без маркировки либо с нарушением порядка ее нанесения и учета обычно квалифицируется по ст. 15.12 КоАП РФ и влечет штраф с возможной конфискацией товара; при крупном размере и систематичности оборота может рассматриваться вопрос о незаконном предпринимательстве или обороте товаров без надлежащей маркировки уже в уголовно‑правовой плоскости.

Для бизнеса в меховой отрасли критично выстраивать документально подтвержденную цепочку от добычи либо импорта сырья до кассового чека конечному покупателю.

— Любой разрыв в этой цепочке повышает риск претензий со стороны природоохранных, налоговых и потребительских органов, — говорит юрист.