Люськин петух (рассказ): Тощая деревенька готовилась встретить очередную осеннюю ночь. ...

Дата публикации: 21-10-2026 13:14:54

Люськин петух (рассказ):
Тощая деревенька готовилась встретить очередную осеннюю ночь. Пять обитаемых изб жались друг к другу, соседствуя с мрачными развалинами. Когда-то в незапамятные времена влажные брёвна тягучей смолой липли к рукам усердных мужиков. Обретя свободу от крепостничества, они с радостью заготавливали лес и нетерпеливо его просушивали; любовно строили новые дома, наслаждались ядрёным духом свежей древесины, с воодушевлением стеклили окна. Ведь это была новая диковинка у местных крестьян!
С тех пор смолк смех девчат и залихватские аккорды гармони, замолчали петухи, и быльём поросла память о табуне белых лошадей — гордости жителей. Галоп по лугам длинногривых красавцев и их звонкое ржание десятилетиями радовал слух счастливчиков, живших в этом сказочном месте. Деревня так и называлась — «Белая лошадь». Чистейшее озеро с бирюзовой водой, просторный лес с необъятными берёзами и раскидистыми соснами — что ещё нужно для умиротворённой и сказочной жизни? Деревня цвела и дышала.
Теперь райский уголок превратился в мёртвые отголоски былых времён. Остатки некогда пышущих свежестью сосновых домиков чернели на фоне красного закатного солнца безобразными скелетами. Они слепо таращили в никуда пустые глазницы окон, жирные жёлтые листья залетали в них и резвились в утробе развалин весёлыми завихрениями. И только несколько забытых Небом обиталищ на самом краю деревни ещё влачили своё жалкое существование, угрожая рухнуть на головы жильцов в любой момент. Все остальные жители или разъехались по крупным селениям, не желая строить новое жильё в хилой деревеньке, или покоились с миром на кладбище неподалёку от уцелевших изб.
— Манька, корову закрой! — прошамкал с печи тощий беззубый дед. — Вон, мычит где-то. Башка твоя дырявая…
— Ох, и правда! — всполошилась бабка. — Хорошо, что напомнил, соколик ощипанный мой.
— Меньше болтай! — вспыхнул дед и с досадой потёр гладкое темя. Досада была тем горше, что в молодости сияющие золотом кудри могучего Кузьмы считались лучшей шевелюрой в округе. Ею он и подкупил неприступную и скромную Марию. Кузьма был уверен, что царственная шерсть останется при нём навсегда. Но теперь на лысом черепе доживали свои дни только два торчащих уха.
Баба Маня проковыляла к рассохшейся двери, та с противным скрипом отворилась и выпустила бабку в темнеющий двор.
— Ах ты, бедняжка моя, пойдём, пойдём скорей! — Она потащила в хлев худосочную Тучку. — А не то у волков ночью праздник будет.
— Сегодня последняя развалюха упала, — встретил бабу Маню дед.
— Это Колькина которая?
— Да, царствие ему небесное. Видел, когда к Люське за яйцами ездил. Забыл тебе сразу сказать. Всё. Конец.
— Так ведь ещё от Марфиной три стены осталось.
— Да, точно. Забыл.
— Странно, что наша телега до сих пор жива. Да и осёл тоже. Каждый день жду, что они крякнут. И будешь пешком ходить, — от души каркала бабка. — Теперь время и оставшиеся избушки догрызать будет. Наша, вон, еле стоит. Надо перебираться в Люськину деревню. Там они новее. И к яйцам поближе.
— И где ты жилище искать собралась? Ни одной брошенной избы, дети не разъехались, ухаживают, ремонтируют, новые строят. Не то, что у нас. Если только бобыль Михалыч помрёт.
— Типун тебе! — Баба Маня перекрестилась. — Можно попроситься к Петровне. Шибко много места у ней.
— Ой, ой, какие мы праведные! — Дед скорчил гримасу. — Не пойду к Петровне. Ладно, спать давай, — распорядился он, скрылся за печной занавеской и стал отгонять от себя горькие мысли о предательстве подруги своей бурной молодости.
***
Далеко над горизонтом яркий всполох разрезал ночную тьму. Второй, третий. Огненные нити бесновались высоко в небе, почти в космосе, как будто прорезая друг друга и стреляя по звёздам. Гроза приближалась в полной тишине. В чёрной вышине не было ни облачка — ярко сияли отголоски давно погибших светил, а бледная лунная лепёшка кислым блином висела над деревней, придавая избам почти неуловимый призрачно-прозрачный вид. Остатки «Белой лошади» мирно спали, когда вся мощь молний обрушилась на родные места легендарного табуна. Огонь бил в сараи, конюшни, избы. В обитаемые и разрушенные. Во все. Избу Кузьмы и Марии он тоже не обошёл стороной. Пламя ударило в дыру худой крыши и проникло внутрь. Но пожара не случилось. Стихия унеслась прочь так же быстро, как и налетела, не причинив заметного вреда постройкам.
***
Из соседней деревни донёсся истошный крик Люськиного петуха. Этого горлопана хватало для ушей жителей обоих поселений. Баба Маня зашевелилась на кровати. Привычка спать на животе вдавливала лицо в подушку, и раньше времени смяла её былую красоту — когда-то давно ранние морщины вокруг глаз отпугнули капризного Кузьму и надолго прибили его лодку к берегу чернобровой и румяной молодухи Лисаветы Петровны. Мария так и не узнала о грехах своего мужа, но подозрения преследовали её всю жизнь. Она частенько ходила к озеру, смотрела на своё отражение, приглаживала бесцветные торчащие волоски бровей и снова вспоминала Петровнины чёрные и гладкие, как взмах крыльев ворона, две дуги.
Под давно обвисшей грудью бабке мешалось что-то твёрдое и большое. Мысли зашевелились старыми воспоминаниями о похожих ощущениях молодости. Бабка сунула к груди руки, но вместо истощённых лопухов обнаружила две налитые дыни.
— Ий-й-ех! — прозвенел в избе её испуганный вскрик, и баба Маня резво села, обхватив ладонями находку. Зажмурилась, тряхнула головой, больно ущипнула себя за грудь, чтобы отогнать сон. Не помогло. Ощутила сильный холод. Снова открыла глаза, собираясь подслеповато оглядеть комнату. Но в этот раз очертания проступающей впотьмах обстановки оказались чёткими. Холодом тянуло из сеней, и баба Маня обнаружила распахнутую настежь дверь. Исправив вечернюю оплошность, бабка вернулась в комнату и глянула на печь. Из-под занавески с печи свисали золотые кудри. Схватила с табуретки чудо природы — зеркальце, и внутри волшебного стекла увидела совсем юную Манюню. Потянулась к своим жиденьким волосёнкам, но нащупала тугую русскую косу. Бывшая бабка зажгла свечу и вприпрыжку, как молодая козочка, поскакала к печке. Отдёрнула занавеску. За ней храпел её молодец, горячий и упитанный, как только что вынутая из печи сдобная творожная булка. Манюня потрепала его за плечо.
— Кузь, а Кузь!
Кузьма перевернулся на другой бок и продолжил смотреть сон. Манюня потрепала его более настойчиво. Молодец открыл глаза и собрался устроить трёпку наглой бабке. Но его кулак завис в воздухе, брови полезли на лоб.
— Что за чертовщина? — пробубнил он себе под нос срывающимся шёпотом.
Манюня подала ему зеркальце. Кузьма несмело к нему потянулся, рывком выхватил из рук наваждения и заглянул в бесовскую вещицу. Хлопнул себя по щеке, вцепился в кудри, следом рука резко спустилась вниз. Широкая улыбка осветила и без того блистающее в свете танцующего огня свечи лицо парня, взгляд стал плотоядным и остановился на жене.
— Кажись, мы с тобой сдохли, дед, — не очень тонко намекнула она, осадив стремления Кузьмы.
У того упало. Повисла тягостная тишина, пара просто смотрела друг другу в глаза. Но вскоре Кузьма опомнился.
— Так вот ты какая, смерть. — Он не особо расстроился. — Теперь надо как-то вознестись.
— Ой, тебе ли? — засомневалась Мария. — Теперь мне всё откроется. Лучше готовься к пеклу.
— Я те щас устрою пекло. — Кузьма опять замахнулся. Но в штанах снова поднялось настроение, златокудрый молодец обхватил крутые ягодицы Марии и мягко уложил её на кровать. Разгорелось адское пламя любви.
— Хороша Маша, и вся наша. — Провожая отступающую страсть, Кузьма расплылся в довольной улыбке.
Пара окончила греховодничать и лежала в обнимку, как два тёпленьких котёнка. Они довольно мурлыкали и почёсывали друг другу спинки.
— Если мы сдохли, то где же наши трупы? — вдруг спросил призрак Кузьмы. — И почему мы сдохли сразу вдвоём?
— И жили они долго и счастливо, и умерли в один день, — нараспев протянула Мария. — Странно только, что чую себя живой. Мы не прозрачные, нас можно пощупать, а ещё мы тёплые и в зеркале отражаемся.
— Меньше в сказки верить надо. Видать, для других мы невидимы или прозрачны, а для себя — как живые. Даже пежиться, вон, ещё могём. Так где же наши сморщенные дохляки? — не унимался Кузьма.
— Да может волки утащили. — Мария пожала плечами. — Дверь-то открытую на ночь оставила. Забыла закрыть. А в заборе вчера отвалилась доска. Хотела тебе сказать, да отвлеклась на что-то. Вот и утащили они нас в лес, — фантазировала она.
— Память твоя куриная! Тогда пошли искать. Не могли они целиком всё сожрать. Хотя, чего там жрать-то? Никакой волк не соблазнится.
Продолжение читайте в комментариях...

Схожие новости

#	Наименование новости	Тональность	Информативность	Дата публикации
1	Дедушка и день, когда бабушка вышла на работу Когда дети ...	0	6.98	20-08-2026
2	Рассказывал сегодня старенький дедушка на остановке. Он был до такой ...	2	4	18-07-2026
3	ПРЕДАТЕЛЬСТВО... - Ее уводили, у нее слезы лились, все мне ...	0	8.35	16-09-2026
4	У бабушки в деревне... – Надо ехать, у меня срочная ...	0	6.31	13-08-2026
5	Или я, или твои дети. Избавься от выводка! История эта ...	-2	3	09-07-2026
6	У бабушки в деревне... – Надо ехать, у меня срочная ...	0	6.31	10-08-2026
7	У бабушки в деревне... – Надо ехать, у меня срочная ...	0	6.31	12-08-2026
8	Однa жeнщинa cpeдниx лeт пpивeзлa к ceбe cвoю бaбyшкy, кoтopaя oт cтapocти oc...	0	5.62	15-08-2026
9	Васечка --Надо ехать, у меня срочная командировка! -мать быстро собирала ...	0	7.27	13-09-2026
10	Константин Паустовский. Сказки	0	10.42	17-10-2026

Классификация: . Схожих патентов: 0. Схожих новостей: 10. Тональность: 0. Информативность: 8.04. Источник: vk.com.