— Рост российской экономики и инвестиций сдерживают несколько факторов, среди которых дефицит трудовых ресурсов, заявила Эльвира Набиуллина на XXIII Международном банковском форуме в Петербурге. Сообщается, что этот дефицит распределён по отраслям неравномерно — в каких нехватка людей ощущается сильнее всего?

— Прежде всего я бы различал нехватку людей, нехватку квалификации и нежелание работать на предлагаемых условиях. Для работодателя результат один — вакансия не закрывается, но причины требуют разных решений. В октябрьском «Мониторинге предприятий» Банка России особенно низкую обеспеченность персоналом отмечают в сельском хозяйстве, водоснабжении и в электроэнергетике. При этом общая кадровая напряжённость постепенно смягчается. На конкретном предприятии критичным может стать отсутствие нескольких наладчиков или технологов: оборудование есть, заказы есть, а дополнительную смену запустить некому. Поэтому смотреть нужно на профессию, регион и условия труда. Иногда компания ищет новых сотрудников, хотя сначала стоило бы разобраться, почему уходят действующие.

— Сегодня компании возлагают большие надежды на ИИ — от соискателей требуют навыков применения нейросетей в работе. Может ли ИИ компенсировать дефицит кадров или он применяется в тех сферах, где дефицита нет?

— Я бы сказал, что это верно лишь отчасти. Если специалист меньше времени тратит на поиск информации и оформление документов, он успевает выполнить больше содержательной работы. Во многих исследованиях, например, посвящённых клиентской поддержке, утверждается, что ИИ-помощник увеличил число обращений, решаемых за час, особенно помогая новичкам.

Это результат конкретного внедрения, а не универсальная норма. Однако нейросеть сама не отремонтирует оборудование и не обеспечит уход пациенту. Поэтому возможности генеративного ИИ лишь частично покрывают наиболее острые кадровые потребности. А требование уметь работать с нейросетями имеет смысл, когда работодатель понимает, для каких задач они применяются и как сотрудник будет проверять результат.

— В каких отраслях ИИ уже меняет рынок труда?

— На мой взгляд, ИИ приносит практическую пользу в розничной торговле и логистике, где помогает прогнозировать спрос и планировать поставки. В металлургии — находить дефекты продукции. В здравоохранении — анализировать медицинские снимки. Здесь понятны задачи, которые технология забирает у сотрудников. А обещания полностью заменить врача, преподавателя или руководителя я считаю преимущественно маркетинговыми: подготовить рекомендацию и принять профессиональное решение с ответственностью за последствия — разные вещи. Поэтому говорить о «спасении» целых отраслей пока рано, но разгружать специалистов на конкретных участках работы ИИ уже способен.

— Появляются новые профессии (например, в цифровом маркетинге, в сфере ИИ и т. д.), но старые специальности сохраняют актуальность. Почему так происходит и как это влияет на рынок труда?

— Новые задачи появляются, но прежние потребности тоже сохраняются. Цифровой маркетинг не отменяет необходимости строить дома и обслуживать электросети. Одновременно меняется содержание знакомых профессий: бухгалтер, инженер или преподаватель работают с другими инструментами, оставаясь профессионалами в своей области. Очень важную роль в будущем сыграет способность и желание сотрудника повышать квалификацию и проходить профессиональную переподготовку.

Лично для меня важнее способность осваивать новые способы работы, чем модное название должности. При этом не каждая существующая операция полезна: дублирующий отчёт или бессмысленное согласование могут исчезнуть, но это не делает ненужным человека, которому такую работу поручили. И зарплата тоже не является точной мерой общественной пользы: необходимая работа по уходу за людьми, например, может оплачиваться скромно.

— Исторически считалось, что машины заберут на себя тяжёлый и рутинный физический труд, оставив человеку творчество. На деле ИИ активно заменяет людей в креативной и интеллектуальной сфере (тексты, дизайн, код), тогда как спрос на физический труд только растёт. Не приведёт ли это к нездоровому перекосу, технологической антиутопии?

— Риск болезненного перекоса существует. Цифровой результат проще масштабировать, чем автоматизировать работу в непредсказуемой физической среде. Поэтому написание типового текста может автоматизироваться быстрее, чем ремонт проводки в старом доме. Это напоминает, сколько опыта и самостоятельных решений требует квалифицированный физический труд. Как преподавателя меня особенно беспокоит сокращение простых задач, на которых раньше учились начинающие специалисты. Если их полностью передать ИИ, компаниям придётся искать другой способ готовить профессионалов. Нежелательный сценарий возможен, если технологии одновременно ухудшают доступ к квалифицированной помощи и лишают людей возможности развиваться. Но такой исход зависит от решений организаций и государства. Нужно помнить, что ИИ — это прежде всего инструмент, а принятие решений всегда остаётся за человеком.

— Если проблема дефицита кадров решается через роботизацию и внедрение ИИ, это приведёт к росту доходов людей или, напротив, оставит работников за бортом? От чего зависит, по какому сценарию будет развиваться ситуация?

— Рост производительности создаёт возможность повысить доходы, но выигрыш не распределяется автоматически. При нехватке персонала автоматизация может позволить выполнить заказы прежней командой, снизить переработки и платить больше за новую квалификацию.

При ограниченном спросе руководство может пойти на сокращения. Общий дефицит кадров не гарантирует уволенному человеку подходящую работу: нужны навыки, время на обучение, иногда переезд.

Я считаю, что готовить сотрудников к изменениям следует заранее, связывая обучение с практикой на реальных рабочих местах. Успех модернизации стоит оценивать по выпуску и качеству продукции, по реальным доходам и условиям труда людей. Иначе экономический выигрыш компании может сопровождаться потерями её работников.