Краткий пересказ от РИА ИИ

• Футболисты московского 'Спартака' могли в 1941 году сыграть с клубами гитлеровской Германии на их поле, но советская сторона отказалась от турне по Третьему рейху.
• 16 октября 1996 года в Гамбурге прошел первый матч 1/16 финала Кубка УЕФА между 'Гамбургом' и 'Спартаком', который завершился победой хозяев со счетом 3:0.
• 22 февраля 1974 года 'Спартак' играл с 'Гамбургом' на его поле и проиграл со счетом 0:6.
• 11 марта 1941 года 'Спартак' получил приглашение от немецкого клуба 'Гамбург' на проведение 3–4 товарищеских матчей в Германии.
• В марте 1941 года советские спортивные властей опасались, что встреча с немецкой командой может негативно повлиять на престиж советского спорта и потребует значительной подготовки.

МОСКВА, 16 окт – РИА Новости. Футболисты московского "Спартака" могли в 1941 году сыграть с клубами гитлеровской Германии на их поле – и не исключено, что их застала бы там Великая Отечественная война, но советская сторона отказалась от турне по Третьему рейху. Зато некоторые спартаковцы позже все же оказались на германской территории – в рядах победоносной Красной армии, рассказали РИА Новости российские историки.

"Тридцать лет назад, 16 октября 1996 года, на "Фолькспаркштадионе" в Гамбурге прошел первый матч 1/16 финала Кубка УЕФА между командой "Гамбург" и московским "Спартаком". Встреча спартаковцев с командой бундеслиги из германского портового города закончилась убедительной победой хозяев со счетом 3:0. Ответная игра в Москве завершилась вничью 2:2, и спартаковцы выбыли из турнира", – сказал историк-архивист, эксперт Национального центра исторической памяти при президенте РФ Олег Матвеев.

А гораздо раньше, 22 февраля 1974 года, в рамках предсезонной подготовки "Спартак" также играл с "Гамбургом" на его поле, и потерпел более сокрушительное поражение 0:6, добавил историк.

"Между тем, "Спартак" и "Гамбург" могли встретиться намного раньше, буквально за несколько недель или даже дней до нападения гитлеровской Германии на СССР. Однако судьба распорядилась таким образом, что та игра так и не состоялась", – отметил Матвеев.

О деталях этой истории рассказывают документы, хранящиеся в Государственном архиве Российской Федерации в фонде Совета Народных Комиссаров СССР (СНК СССР). В архиве отложилось письмо от 11 марта 1941 года, поступившее в адрес футбольного клуба "Спартак" от немецкой команды из Гамбурга, с предложением советским спортсменам приехать в Германию для проведения 3-4 товарищеских матчей.

Приглашающей стороной выступал профессиональный спортивный клуб из города Гамбурга "Гамбургер Спорт-Ферайн" (нем. Hamburger Sport-Verein (HSV), Гамбургская спортивная ассоциация). Такое же официальное название до сих использует нынешний клуб бундеслиги "Гамбург".

Основанный еще в 1887 году, в довоенный период "Гамбург" становился чемпионом Германии в 1923 и 1928 годах, а в 1937-1941 годах четыре раза выигрывал первенство региональной "Гаулиги Нордмарк" (Gauliga Nordmark) – высшей футбольной лиги в прусской провинции Шлезвиг-Гольштейн и немецких землях Гамбург, Любек, Мекленбург-Шверин, Мекленбург-Стрелиц и некоторых частях Ольденбурга, существовавшей с 1933 по 1945 годы.

"Товарищи по спорту! Уж много лет, как мы следим с большим интересом за спортивной жизнью вашей страны. Из газет мы узнали, что Вы играли в Болгарии, и мы были бы рады, если Вы посетите нас и в Гамбурге", – говорилось в приглашении. В августе 1940 года "Спартак" провел два успешных матча в Болгарии с клубом "Славия" (6:1) и сборной Софии (7:1). Тогда уже шла Вторая мировая война, но Болгария на тот момент придерживалась нейтралитета.

"Десятки лет мы поддерживаем очень хорошие спортивно-товарищеские отношения со многими интернациональными клубами", – написали в "Гамбурге". Отмечалось, что всем командам в Гамбурге "исключительно понравилось". Гамбуржцы полагали, что и для спартаковцев поездка в Германию "оставила бы лучшие воспоминания".

"Мы предлагаем Вам приехать в Германию и сыграть 3-4 раза против известных немецких команд на протяжении 14 дней… Мы Вам составим такой маршрут – план игр, при котором Вы бы могли познакомиться с большей частью нашей страны", – добавляла немецкая сторона.

"Однако в этой истории интерес представляет не столько письмо немецких футболистов с приглашением "Спартака" в Германию, сколько реакция на него советских спортивных властей, от которых зависела судьба турне", – сказал Матвеев.

Поэтому вторым документом, имеющим значение для историков спорта, стала записка председателя Всесоюзного комитета по делам физкультуры и спорта при Совете народных комиссаров СССР Василия Снегова от 14 марта 1941 года сразу в два адреса: в Наркомат иностранных дел СССР (заместителю наркома Андрею Вышинскому) и в СНК СССР (заместителю председателя СНК Льву Мехлису) со справочной информацией о потенциальном противнике и предложениями в случае принятия высшими инстанциями решения о проведении матчей.

Документ имел на тот момент гриф "секретно" и был рассекречен только в постсоветское время.

"В чем причина засекречивания этого документа? Словно тайно добытую разведкой информацию, руководитель советского спорта сообщает адресатам справочные сведения об истории клуба "Гамбург" и результатах его выступлений в различных турнирах", – сказал Матвеев.

Одновременно в записке давался персональный состав команды и оценка некоторых игроков, среди которых особенно выделены защитник Зеелер и нападающий Мелконян.

"В данном случае речь идет об Эрвине Зеелере, который, помимо выступления за "Гамбург", больше известен как отец двух отличных футболистов – Дитера и Уве Зеелер, также игравших за этот клуб. Из братьев Зеелер наибольшего успеха добился младший Уве, сыгравший за почти двадцатилетнюю карьеру в "Гамбурге" 519 матчей и забивший 444 мяча. В составе сборной команды ФРГ в 1966 году он стал вице-чемпионом мира", – добавил Матвеев.

Эсегель Мелконян, футболист армянского происхождения, являвшийся на тот момент лицом без гражданства, провел за "Гамбург" 160 матчей и забил 44 мяча.

"В случае принципиального решения об организации встречи между германской и советской командой, нам придется столкнуться с сильным, хорошо подготовленным противником", – докладывал своему руководству Снегов.

По его словам, встречу желательно было бы провести на территории СССР.

"Против Германии надо будет выставить одну из сильнейших команд ДСО (добровольных спортивных обществ – ред.), усиленную лучшими игрокам из других команд, и вести планомерную подготовку ее на протяжении 2-3 месяцев, что потребует изменения всего футбольного календаря на 1941 год. По этой причине необходимо, чтобы решение по встрече с клубом "ГСФ" (HSV – ред.), было вынесено возможно скорее", – добавил Снегов.

Подобный опыт международных встреч в усиленном составе у советских футбольных клубов уже имелся. В ту же Болгарию "Спартак" ездил, усиленный Михаилом Якушиным и Сергеем Ильиным (оба – "Динамо" Москва), Григорием Федотовым и Алексеем Грининым (ЦДКА). А в знаменитой игре со сборной Басконии в Москве летом 1937 года "Спартак" получил подкрепление в лице пяти лучших игроков из других команд, в том числе Федотова.

"Для государственных и партийных чиновников СССР международные встречи футбольных команд, особенно с соперниками из капиталистических стран, превращалась в головную боль, поскольку каждая из них рассматривалась первыми лицами страны как способ демонстрации перед мировым сообществом возможностей советского спорта, преимуществ социалистического строя, "где так вольно дышит человек", – сказал Матвеев.

По его словам, хорошо понимая, что за положительный результат они отвечают перед вождями государства не только должностью и партбилетом, а порой свободой и даже жизнью, чиновниками делалось все возможное и невозможное для его обеспечения. "Отсюда и усиленные составы, и желание принять соперника на своей территории, дабы обеспечить нужное судейство советскими рефери", – добавил Матвеев.

Например, всю мощь властного гнева испытали на себе игроки ЦДСА – знаменитой "команды лейтенантов", составлявшие основу сборной СССР на летней Олимпиаде в Хельсинки в июле 1952 года.

"Поражение советской команды от сборной Югославии (1:3) Сталин сравнил с политическим преступлением. Оргвыводы последовали незамедлительно. С формулировкой "за подрыв престижа советского спорта и советского государства" чемпион СССР команда ЦДСА была расформирована, а нескольких игроков и тренера Бориса Аркадьева лишили звания заслуженных мастеров спорта", – напомнил Матвеев.

Документы умалчивают, каким было окончательное решение советских спортивных властей и курирующих их высших партийных инстанций относительно организации встреч "Спартака" с немецкими футболистами.

"В тот исторический момент марта 1941 года никто из них не знал, что, несмотря на существенное потепление межгосударственных отношений между Германией и СССР, основанное на заключенных в августе-сентябре 1939 года договорах о ненападении (пакт Молотова – Риббентропа), и о дружбе и границе, Адольфом Гитлером еще три месяца назад уже утверждена директива № 21 "План Барбаросса" (план нападения на СССР)", – подчеркнул Матвеев.

"Гипотетически приглашение футболистов "Спартака" в турне по Германии весной 1941 года могло являться часть дезинформационной кампании нацистов по усыплению бдительности советской стороны, дабы скрыть мероприятия по подготовке войны", – считает Матвеев.

Так, 13 марта 1941-го, когда в столице СССР рассматривали полученное миролюбивое предложение от "Гамбурга", резидент советской военной разведки в Бухаресте Григорий Еремин передал в Москву полученные от источника слова одного из гитлеровских генералов: "Мы идем на Украину и на Балтийский край… Наш поход на Россию будет военной прогулкой. Губернаторы по колонизации уже назначены в Одессу, Киев и другие города… Между нами и русскими не может быть никакой дружбы".

Утром 14 марта, когда Василий Снегов готовил свою докладную записку для Мехлиса и Вышинского, советские читатели узнали о бомбежке Гамбурга, совершенной британскими самолетами, рассказал спортивный журналист, историк Станислав Гридасов. "Ущерб, причиненный промышленным и портовым сооружениям, незначителен. В жилых кварталах разрушено несколько домов. Среди гражданского населения имеются убитые и раненые", – цитировала советская печать сводку германского командования.

Однако советская пресса держала в курсе своих читателей не только о европейском театре Второй мировой войны, но и о ходе европейских футбольных чемпионатах, отметил Гридасов.

"Так, например, в майском номере журнала "Физкультура и спорт" содержится подробный обзор "Матчи под воздушной бомбардировкой". "Футбольный календарь приспособлен к военной обстановке. Регулярно разыгрывается первенство в Венгрии, Италии, Германии, Чехоморавии, Швейцарии и Бельгии. Возобновились игры на первенство во Франции и даже в Англии", писал журналист Борфельд в рубрике "За рубежом", – сказал историк.

Из того обзора советские болельщики узнали, что в Италии лидирует "Болонья", в Венгрии – "Ференцварош", а в Австрии определился "осенний чемпион" – венский "Рапид", добавил Гридасов. При этом в обзоре не упоминалось, что Австрия уже три года как была аннексирована Германией. В Австрии в то время сначала разыгрывался отдельный чемпионат, а его победитель включался в финальную пульку чемпионата Германии, пояснил Гридасов.

Кроме того, как отмечалось в обзоре, в Англии в "северной группе впереди идет "Манчестер Сити", а в "южной" – "Уэст Хэм Юнайтед", отметил Гридасов. Во Франции первенство тоже было разбито на две группы – в одной играли команды из оккупированной фашистскими войсками части страны, в другой – из "неоккупированной", которой управляло коллаборационистское правительство Виши. Предполагалось, что победители этих двух групп встретятся в финале между собой.

"В Германии первенство тоже проводится по территориальным округам, сообщал журнал, и, не объясняя причин, указывал, что "в последнее время в составах германских команд появилось много иностранных игроков высокого класса" – из Эльзаса, Судет, Силезии", – добавил Гридасов. Эти территории уже были оккупированы Германией.

"Гамбург", несостоявшийся соперник "Спартака", весной 1941 года занял первое место в "Гаулиге Нордмарк", но в плей-офф вылетел от "Шальке-04", будущего финалиста чемпионата Германии, отметил Гридасов.

"Хотя история не терпит сослагательного наклонения, но вполне могло случиться, прими руководство советского спорта предложение "Гамбурга", "Спартак" мог оказаться летом 1941 года на территории Германии со всеми вытекающими для него последствиями", – отметил Матвеев.

В воскресенье 22 июня 1941 года игроки московского "Спартака" находились в Ленинграде, где должны были сыграть календарный матч чемпионата СССР с местными одноклубниками. Сообщение о начале войны застало футболистов на стадионе, и матч был отменен.

В тот же день на Олимпийском стадионе в Берлине прошел финал первенства Третьего рейха. Венский "Рапид", проигрывая "Шальке-04" по ходу матча 0:3, забил во втором тайме четыре безответных мяча и впервые стал "общегерманским" чемпионом. Сюжет об этой игре открывал выпуск №564 киножурнала Die Deutsche Wochenschau ("Немецкое еженедельное обозрение"), вышедший тогда же, 22 июня. "Вторжение гитлеровских войск на территорию СССР было показано во второй части выпуска, лишь восьмым и девятым сюжетами", – отметил Гридасов.

Начавшаяся война сделала спортсменов СССР и Германии соперниками уже не на футбольном поле, а на поле боя, добавил Матвеев.

"Так, вратарь "Гамбурга" Вальтер Варнинг в составе вермахта служил на Украине. После войны он вернулся в клуб и даже выиграл с ним чемпионат Британской зоны оккупации (был и такой!) в 1947 и 1948 годах. Датой смерти другого игрока "Гамбурга" Эйгена Каля значится ноябрь 1944 года. И хотя ее обстоятельства неизвестны, она явно связана с войной", – отметил Матвеев.

А вот футболисты и тренеры московского "Спартака" все же оказались в Германии – только в рядах победоносной Красной армии, подчеркнул собеседник агентства.

"Ушли добровольцами на фронт начальник команды Иван Филиппов и главный тренер Петр Попов, муж младшей сестры братьев Старостиных, Веры Петровны. Петр Герасимович закончил войну в Берлине", – сказал собеседник агентства. Защитник Иван Кочетков служил телефонистом взвода управления гвардейского минометного полка гвардейской минометной части резерва Ставки Верховного Главнокомандования, был награжден медалью "За боевые заслуги".

По словам Матвеева, интересна судьба вратаря Владислава Жмелькова, в 1939 году признанного лучшим спортсменом СССР по опросу газеты "Красный спорт". В 1940 году он покинул "Спартак" и вернулся в команду в 1946-м, поэтому в годы войны формально спартаковцем не был. Жмельков служил в Красной армии с 1941 года, сначала в Забайкалье, затем воевал на советско-германском фронте, участвовал в освобождении Киева. Награжден двумя медалями "За отвагу" и орденом Славы 3-й степени. Жмельков дошел до Берлина и расписался стенах рейхстага, а затем играл в футбол на территории побежденной Германии, защищая ворота сборной советских оккупационных войск.

Многие спартаковцы работали в годы войны на оборонных заводах и в артелях промкооперации, снабжая фронт различной продукцией.

Перешедшие в "Спартак" в 1940 году после присоединения к СССР Западной Украины бывшие граждане Польши, талантливые нападающие Болеслав Габовский и Адам Волянин во время войны были призваны в польскую Армию генерала Андерса и завершили войну на территории Великобритании.

"А сыграть с "Гамбургом" на его поле спартаковцам удалось только через тридцать три года", – подытожил Матвеев.