В Свердловском областном суде начался процесс по делу организованной группы, которая похищала подростков и вымогала деньги. До приговора, однако, дойдут не все. Подробности в материале «Известий».

15 октября 2026 года в Свердловском областном суде стартовал процесс по резонансному уголовному делу о так называемой «банде с уральской автомойки». На скамье подсудимых — восемь человек, однако предполагаемый организатор ОПГ Александр Лачугин, перед судом не предстанет.

Уголовное дело расследовалось полтора года и насчитывает 84 тома. По версии следствия, в 2024 году 34-летний житель Каменска-Уральского Александр Лачугин создал организованную преступную группу, вовлек в нее знакомых, в том числе несовершеннолетних, и начал заниматься рэкетом. Жертвами банды стали 15 человек — их похищали, избивали, истязали на автомойке, под угрозами вымогая крупные суммы.

Всего обвинения предъявлены 17 жителям Каменска-Уральского. Перед судом предстанут восемь: Виктор Кухтин, Иван Петров, Сергей Рябов, Александр Банников, Александр Анашкин, Ярослав Данько, бывший инспектор ДПС Всеволод Чемезов и Артем Штука.

Лачугин владел нелегальным пунктом металлоприемки, открытом в частном доме. Для вывода денег от продажи металла он создал дроперскую сеть — подростки оформляли банковские карты на свое имя и передавали их организатору. Тех, кто отказывался участвовать в схеме или «хитрил» (снимал деньги себе), похищали и вывозили на автомойку. Там их избивали и заставляли выплачивать более крупные суммы. Родные жертв, боясь расправы, брали кредиты в микрофинансовых организациях.

Среди обвиняемых — бывший инспектор ДПС Всеволод Чемезов. По версии следствия, он «оказывал сообщникам необходимую помощь, в том числе запугивая потерпевших своим авторитетом и статусом сотрудника правоохранительных органов». Согласно материалам деле, в феврале 2026 года, когда банду уже раскрыли и ее члены стали мишенью для правоохранителей, Чемезов передал Лачугину информацию о расположении постов ГАИ, что позволило организатору группы временно скрыться.

Разоблачение банды началось после публикации видео издевательств над двумя студентками на автомойке. Девушки были случайными жертвами — они не участвовали ни в каких махинациях с картами. В январе 2025 года их вывезли на мойку после конфликта с Давидом Анашкиным, который хотел познакомиться с девушками, но получил отказ. Двух студенток раздели, избили, облили ледяной водой и пеной из шланга. Все снималось на камеру мобильного телефона.

После огласки несколько участников группы стали героями популярного ток-шоу, где пытались заступиться за друзей, обвиненных в издевательствах. Тогда же Виктор Кухтин и Иван Петров были опознаны жертвами прямо в эфире, и арестованы сразу после съемок прибывшими сотрудниками полиции.

Ключевой вопрос, который сейчас стоит перед следствием: где Александр Лачугин? По некоторым данным, еще несколько месяцев назад пятеро обвиняемых подписали контракты и ушли на СВО, трое из них пропали без вести, двое получили тяжелые ранения. Среди них скорее всего был и Лачугин (в настоящее время информация об этом проверяется судом, который направил официальный запрос в Министерство обороны России).

— Эта группа обладала практически всеми начальными признаками формирующейся организованной преступной группировки: был организационный центр, были насильственные методы, был «защитный зонт» в лице бывшего сотрудника ГИБДД, были источники дохода — и, что самое тревожное, они уже начали вовлекать несовершеннолетних. Если бы тот скандал с видео на автомойке не прервал их «развитие», дайте им еще два-три года — и мы вполне могли бы получить еще одну серьезную ОПГ в Свердловской области — заявил «Известиям» полковник полиции в отставке, криминолог Валентин Становов.

Он подчеркивает: ключевое изменение в криминальной экосистеме региона связано с тем, что старые организованные группы фактически легализовались.

— Урал — регион особый. Здесь в девяностые и нулевые возникли группировки, известные на всю страну. Возьмем ОПГ «Уралмаш» — их эволюция была классической: от уличного насилия к контролю над экономическими активами, затем регистрация в качестве «общественно-политического союза», лидеры вошли в городскую думу, участвовали в выборах. Первоначальный капитал был насильственным, но потом его отмыли — он превратился в легальный бизнес и политическое влияние».

Настоящее наследие группировок девяностых — не конкретные банды, а набор инструкций о том, как из черного стать белым, подчеркивает собеседник «Известий». Молодое поколение преступных групп видит: насилие — лишь инструмент, конечная цель — контроль под легальной оболочкой.

— Люди из «Уралмаша» либо в могиле, либо стали респектабельными бизнесменами. Но на региональном уровне — особенно в таких средних городах, как Каменск-Уральский — образовалась «властная пустота». Старики больше не делают грязную работу, но рынок грязной работы никуда не исчез: кто взыскивает долги? Кто «решает вопросы» с непокорными? Кто контролирует мелких предпринимателей, не желающих «сотрудничать»? — задается вопросами Становов.

Как считает он, «банда с автомойки» занималась именно этим. Нелегальный пункт приема металла, сеть банковских карт для отмывания денег, насилие против тех, кто отказывался участвовать. И параллельно — вербовка несовершеннолетних. Вовлечение подростков означает, что они готовили следующее поколение, строили «кадровый резерв». «Уличная банда, которая хочет быстро срубить денег и разбежаться, так не поступает. Так поступает структура с долгосрочным планированием», — указывает эксперт.

Отдельно Становов акцентирует внимание на участии в банде сотрудника правоохранительных органов.

— Роль бывшего инспектора ДПС — это не просто «взятка за услугу». Он помог главарю скрыться, передал информацию о расположении постов ГАИ. О чем это говорит? О том, что группа уже проникла в правоохранительную систему, пусть и на местном уровне. «Уралмаш» в девяностые мог позволить себе подобное, потому что у него были капитал и политические связи. А этой группе сколько времени потребовалось? И у них уже был действующий сотрудник ГИБДД. Если дать им больше времени — до какой глубины и широты дошло бы проникновение? Страшно представить, — говорит собеседник «Известий».