19-летняя виолончелистка (Экспосито) готовится к поступлению в Венскую консерваторию. На вечеринке в честь дня рождения своей подруги Эльза получает звонок от матери: семья на грани разорения. Мать умоляет Эльзу передать письмо с просьбой о помощи хозяину вечера и ее крестному отцу - миллиардеру Игнасио. Тот соглашается спасти семью от позора, если девушка предстанет перед ним обнаженной. Эльза оказывается перед выбором между собственным достоинством и будущим своих близких.

Пересказ фабулы отсылал бы к киноверсиям желтой прессы, если не вспомнить, что автор новеллы - современник, земляк и единомышленник Фрейда - его "двойник в литературе". Рассказ построен как внутренний монолог героини, поток ее сознания. Мы считываем хаотичные мысли Эльзы: страх за судьбу семьи сменяется эротическими фантазиями и мыслями о суициде. Она разрывается между требованиями морали и подавленными желаниями (эксгибиционизм, пробуждающаяся сексуальность, бунт против общепринятых условностей). Непристойное предложение в новелле становилось для Эльзы соблазном реализовать то, что она фантазировала о себе сама (в монологе она упоминает, как красива ее нагота). И сцена, когда она обнажается перед гостями, в терминах психоанализа - пример истерического припадка: психика не выдерживает стресса, внутренний конфликт переходит в телесное действие. Здесь, по Фрейду, сплетены два влечения- сексуальное (Эрос) и тяга к смерти (Танатос). Обнажение становится актом символической смерти ее прежней личности, а самоуничтожение - способом обрести абсолютную свободу.

Но попробуйте передать этот метафорический ряд - чисто литературный прием - на экране. Режиссер Поло Менаргес и пробовать не стал - перевел внутренний монолог в линейное действие с красочно показанной вечеринкой, и теперь это история из серии "во-первых, это красиво". На роль приглашена Эстер Экспосито, актриса дивной красоты с безупречной фигурой. В толпе гостей вечеринки - молодые актеры модельной внешности, среди которых лидирует 23-летний мексиканец Хуан Пабло Фуэнтес. Обстановка роскошной виллы, шикарные авто - все атрибуты "сладкой жизни", показанные с нескрываемым удовольствием. Это любование просвечивает через как бы обличительный ракурс самых рискованных эпизодов - купания в бассейне голышом, вуайеризма финальных сцен: здесь прежде всего пир для глаз.

В новелле метания Эльзы происходят в ее душе, в фильме она хаотически блуждает по дому, ошибаясь комнатами. В новелле ощущение удушья передано через текст - спутанное сознание, панические атаки, истерия. На экране авторы переводят психические травмы в физиологическую реакцию - Эльзу постоянно рвет, а это уводит наши ответные эмоции совсем в другое русло - сцена попросту, без подтекстов, тошнотворна.

Преувеличенная красивость всего и всех нужна авторам, чтобы эту красоту унизить, но разрушение гламура - художественная задача, мягко говоря, неадекватная психоанализу Шницлера. Кино здесь еще раз доказало свою слабину перед возможностями большой литературы: оно все упрощает.

В поисках фрейдистской метафоричности авторы фильма делают Эльзу виолончелисткой. Из всех инструментов виолончель - самый антропоморфный, играя на ней, исполнитель ее обнимает, сливается с нею, акт почти сексуальный, причем чувственное рокотанье струн - главная интонация саундтрека. Звучание виолончели берет на себя функции "потока сознания", ментальные метания Эльзы, ее страх и ярость сублимируются в музыке. Ее высшая цель - элитная венская консерватория, и это идеальное фрейдовское супер-эго, "сверх-Я". Но, настаивает фильм, в современном мире ее талант обесценивается, становится развлечением для развратных богатеев, неспособных это, элитарное, оценить.

Ну, а появление не предусмотренной писателем героини - горничной Афины, человека из рабочего класса, с осуждением наблюдающей разгул богачей, уводит картину в сторону социального кино - изначальная идея фильма окончательно размывается вплоть до полной неразличимости. И критики уже проводят картину по рангу разоблачения социального неравенства и безнаказанности хищных мужчин.

Принципиально изменен финал: вместо отчаянного самоуничтожения героини дан ее бунт. Она здесь не жертва, а провозвестница актуальной феминистской идеи о мести и возвращении себе контроля над собственной жизнью. Эльза вдребезги разбивает виолончель, служившую метафорой ее тела, - она отказывается быть лишь красивым инструментом в руках мужчин.

Сумеет ли очарованный физическими красотами фильма зритель считать эту метафоричность и отойти от буквалистского понимания происходящего - большой вопрос. Ведь, в отличие от оперных театров, в кино не предлагают брошюру с объяснением режиссерских амбиций. А новеллу Шницлера перед просмотром мало кто из зрителей догадается прочитать.

Все сказанное не отменяет достоинства фильма - блестящую работу оператора Хосе Мартина, скрупулезно разработанный саундтрек Карлы Ф. Бенедикто и великолепного Педро Касабланка в роли Игнасио, уверенного, что в этом мире покупается решительно все. Эстер Экспосито не без сладострастия ломает свой сложившийся имидж самой гламурной актрисы Испании, явив серьезное драматическое дарование.

Да и пресловутое "во-первых, это красиво" - комплимент, для кино не из последних.