Фразы его героев из «Собачьего сердца» и «Старого Нового года» ушли в народ не только потому, что написаны выдающимися авторами, но и потому, что Евстигнеев умел их произнести так, как никто другой. Всякий раз, как случается кража века в крупнейших музеях мира, непременно вспоминают Евстигнеева с Никулиным из рязановских «Стариков-разбойников». Примерно так действуют и современные похитители — незатейливо, но эффективно.

В 2025 году на выставке в честь 100-летия со дня рождения кинорежиссера Татьяны Лиозновой представили альбомы кинопроб к «Семнадцати мгновениям весны». Лиознова не любила их делать и в основном прибегала к ним для представления начальству. На худсовет, где решалась судьба экранизации Юлиана Семенова, она их принесла. На роль профессора Плейшнера был утвержден Евстигнеев, но он был не единственным претендентом. Рассеянного профессора могли сыграть Вацлав Дворжецкий, Юрий Катин-Ярцев, Александр Роговин, Ян Грантинь из Риги…

Довелось однажды увидеть в Госфильмофонде кинопробы к «Анне Карениной» Александра Зархи. Алексея Каренина мог сыграть не Николай Гриценко, а Евгений Евстигнеев – в числе других претендентов на роль. Сохранились кадры, где он произносит буквально одну фразу, и так великолепно, но это совсем другой Каренин, который изменил бы структуру фильма.

Евстигнеев мог сыграть не кого-нибудь, а Воланда в «Мастере и Маргарите» Юрия Кары, но не случилось, хотя именно он, а не Валентин Гафт, изначально рассматривался на эту роль.

Он был выдающимся артистом и мог стать мировой звездой, но жизнь в Советском Союзе была совсем другая. Когда в 2015 году отреставрированную картину «Добро пожаловать, или Посторонним вход воспрещен» Элема Климова 1964 года показали на Каннском кинофестивале, зал просто разрывало. Абсурд происходящего иностранцам казался выдумкой: о реалиях советской жизни они не знали. А Евстигнеев в роли директора пионерского лагеря, товарища Дынина, вызвал бурю эмоций. Элем Климов увидел 38-летнего Евстигнеева в «Современнике» и пригласил в свою картину после долгих поисков подходящего актера.

Он родом из джаза

Евгений Евстигнеев родился в Горьком, нынешнем Нижнем Новгороде, в рабочей семье. Его родители работали на заводе «Красная Этна». Отец умер, когда Жене было шесть лет. Так что работать ему пришлось с 14 лет на том же заводе, что и родители. Младший Евстигнеев был электромонтером, слесарем, учился в дизелестроительном техникуме, а параллельно участвовал в заводской самодеятельности, выступал в кинотеатре и на танцплощадке в джазовом ансамбле, где играл на ударных. Так что приглашение в картину «Мы из джаза» было в яблочко. Во время съемок Евстигнеев удивлял группу искусством джаза на тарелочках. В ход пошли рюмки и столовые приборы. Джаз был его стихией.

Есть несколько версий того, как Евстигнеев оказался в Горьковском театральном училище, носящем теперь его имя. То ли актер из местного драмтеатра, то ли педагог театрального училища услышал его выступление в кинотеатре или на танцплощадке, оценил артистизм и посоветовал поступать.

Теперь скульптура Евстигнеева установлена у Нижегородского драматического театра. Артист сидит на лавке, к нему без перерыва, потоком идут люди, подсаживаются рядом, взбираются на колени, фотографируются. Нос и руку натерли до блеска. Скульптура живет…

После Горьковского театрального училища Евстигнеева взяли сразу на третий курс в Школу-студию МХАТ, актером которого он впоследствии стал. Опять же кто-то увидел, оценил талант, вовремя сказал нужные слова. Олег Ефремов однажды собрал свою прославленную труппу, выдающихся мастеров, таких как Олег Борисов и Олег Табаков, и заявил: «По сравнению с Женькой мы все пожиже».

Евстигнеев начал свою театральную карьеру во Владимирском драмтеатре, где играл много проходных ролей, как всякий начинающий артист, но и шекспировского Меркуцио тоже. Позднее он перебрался в Москву, работал в «Современнике» в золотую пору этого театра. Потом уже был МХАТ, преобразованный в МХТ, куда он пришел за Ефремовым. Вместе они были мощь.

Евгений Евстигнеев умер в 1992-м, на пике. Ему было всего 65. Смерть казалось невероятной, словно ее драматургию выстроил зловещий автор. Евстигнееву должны были сделать операцию на сердце в Лондоне, куда он прилетел с женой. Встретился с врачом, узнал детали предстоящей операции, и… что-то произошло. Все-таки он был актером, остро и эмоционально воспринимал все, что происходило. Евстигнеев умер за несколько часов до спасительной операции. Его сердце остановилось.

Как тут не поверить в то, что роли проецируются на судьбу актера. Вспомним героя Евстигнеева в «Зимнем вечере в Гаграх», Алексея Беглова, умирающего от сердечного приступа, хотя ему еще жить да жить.

Последней киноролью Евгения Евстигнеева стал Иван Грозный в сериале «Ермак» Валерия Ускова и Владимира Краснопольского. Зрители увидели фильм, когда актера уже не было на свете.

Владимир Алеников: «Он не расходовал себя в паузах»

В 1989 году вышел фильм-мюзикл «Биндюжник и Король» Владимира Аленикова («Приключения Петрова и Васечкина, обыкновенные и невероятные», «Феофания, рисующая смерть», «Жил-был настройщик») по произведениям Исаака Бабеля. Небольшую роль кучера Никифора сыграл в нем Евгений Евстигнеев, тогда уже маститый артист. Можно только удивляться, как он согласился на такой эпизод, когда рядом коллеги такого же класса появились в главных ролях. И ведь не обиделся, согласился, потому что был мудрым актером. Владимир Алеников рассказал о том, как произошла эта встреча.

— Вы были знакомы с Евгением Евстигнеевым до съемок?

— Нет. Это была наша первая встреча. Тогда не существовало такого понятия, как кастинг-директор, его функции исполнял второй режиссер. По моей просьбе он и отправил Евгению Александровичу сценарий. Евстигнеев согласился. Когда мы уже подружились, я его спросил, почему он принял приглашение. Для него кучер Никифор, конечно, маленькая роль, не бог весть что для артиста такого уровня.

Евгений Александрович назвал три причины. Оказывается, он выяснял, каким будет актерский состав, и это на него произвело впечатление. Тем более что очень любил Армена Джигарханяна, утвержденного на роль Менделя Крика. Поработать в такой компании — всегда удовольствие.

У меня было блистательное созвездие, включая молодых тогда Максима Леонидова, Николая Добрынина, Андрея Урганта, Ирину Розанову. Из мастеров участвовали помимо Джигарханяна Зиновий Гердт, Роман Карцев. Даже в небольших ролях — блестящие артисты: Николай Олялин, Инна Ульянова.

«Во-вторых, я очень люблю Бабеля, — сказал Евстигнеев. — Это был дополнительный манок. Мне это интересно. В-третьих, чего скрывать, я посмотрел ваши фильмы, и они тоже произвели впечатление. Исходя из этих трех причин я и согласился».

— Он был прост в общении? Каким вообще был актером и человеком?

— Мы не так долго работали, поскольку у него была не такая уж большая роль. Хотя ему приходилось пару раз прилетать в Одессу, где проходили съемки. Он был абсолютно прост и естественен. А меня поразил тем, что, выходя из кадра, мгновенно засыпал. Где бы мы ни снимали, в павильоне в Москве или в Одессе на натуре.

«А где Евгений Александрович?» — спрашивал я и получал ответ: «Он спит». То есть в любом положении, в любой ситуации он засыпал. Я потом понял, что все неслучайно. Он таким образом концентрировал свою творческую энергию. Когда говорили, что нужно идти в кадр, он ровно через пару минут появлялся и блестяще все делал.

Евгений Александрович не расходовал себя. Самое важное для киноактеров — вот эта концентрация энергии в перерывах. Это надо знать нынешним молодым, которые не понимают, что самое тяжелое в их работе. Ведь актер очень часто сидит и ждет по многу часов, когда наступит мгновение его выхода. И если он расходует себя в паузах, то у него не остается необходимой энергии для воплощения образа.

— А какие тайны у мастеров?

— Мастера старой школы, такие как Евстигнеев, который был выдающимся артистом, умели концентрироваться. У Евгения Александровича, как я понял, был свой метод. Только что он где-то спит, но мгновенно пробуждается, выходит на съемочную площадку и блистательно играет. Он не расходовал себя в промежутках. Вот это меня поразило.

Армен Джигарханян рассказывал байки, совершенно в это не вкладываясь, разве что чуть-чуть. Таким образом он тоже себя сохранял перед выходом на площадку. У всех великих мастеров свои приемы, как готовиться к кадру, чтобы выдать по максимуму.

— Мы все время говорим, что Евстигнеев — великий. Это природный дар или отточенное мастерство? Он работал интуитивно или выверенно?

— Думаю, то и другое. С одной стороны, это, безусловно, природный дар, яркая харизма. Человек вроде бы ничего особенного не делает, а на него хочется смотреть. И в то же время Евстигнеев блистательно развил актерскую технику, которой виртуозно пользовался.

— Он тщательно все изучал, донимал вас расспросами или же входил в кадр и все делал самостоятельно?

— Повторюсь, в «Биндюжнике и Короле» у него была не настолько сложная роль, чтобы мы подолгу отрабатывали нюансы. Конечно, мы что-то обговаривали. Он входил и делал. У меня практически не было правок. Его Никифор разговаривает понуро, немножко впроброс, и Евгений Александрович это замечательно делал.

— Если у него включалось самосохранение и он отключался на время от мира, значит, приходя на площадку, ни с кем не общался?

— Общался. Я дружил и работал с Колей Караченцовым. Так вот, когда он появлялся, то мгновенно становился центром всеобщего внимания. Что бы ни происходило, он перетягивал его на себя на съемочной площадке, в самолете, где угодно. А Евстигнеев этого не делал, не старался привлекать внимание, но при этом нормально общался со всеми. Актеры по-разному устроены. Когда у меня снималась Рита Терехова, ей надо было обязательно цепляться ко всем. Группу начинало просто трясти. После этого Рита входила в кадр и гениально все делала.

— С Евстигнеевым мне не довелось встречаться, но я хорошо знала его друга, актера Александра Палееса, который не раз играл Пушкина. Они дружили многие годы, и он рассказывал удивительные истории из их юности, о знакомстве с Галиной Волчек, ставшей женой Евстигнеева…

— Палеес у меня снимался в «Ералаше». Там герой идет на каток, а бабушка, которую сыграла звезда немого кино Валентина Токарская, спрашивала, кто же помоет посуду. И парень отвечал, что посуду помоет Пушкин, а Гоголь почистит картошку. Гоголя сыграл Вицин, Толстого — Парфенов, а Пушкина — Александр Палеес.