arlecchino арлекино[genshin impact] originalзаявка в пару, как вы понимаете. я игнорирую большую (почти весь) сюжет геншина и отрицаю то, что они сделали с колумбиной. поэтому я предлагаю тебе прийти, постучаться ко мне, обменяться постами и подумать над тем, что и куда мы будем толкать, хехе. я игрок не быстрый, но люблю общение вне форума, люблю делиться хэдами, идеями и всяким таким!! графикой обеспечу, любовью и вниманием — тоже, ты только приходи <зколумбина поет — на похоронах синьоры, над ее гробом, тихо-тихо. колумбина поет, когда на нее не смотрят и когда все взгляды устремлены на нее. память рассыпается осколками, мозаика не собирается больше и слово вечность ей тоже не собрать.
взгляд арлекино цепкий, взгляд арлекино смотрит куда-то внутрь, забирается под самые дальние кости и выжигает клеймо. оно невидимо, оно совершенно неосязаемо, но оно есть. клеймо принадлежности.
взгляд арлекино спокойный, голова склоняется на бок лишь на один короткий миг, прежде чем та кивает — колумбина знает, что арлекино никогда не делает что-то без причины.
колумбина поет — золотая клетка кажется отвратительной, но она ничего не может поделать с этим: когда птице подрезают крылья, она не может улететь. колумбина хочет и нет — она теряется. голос в ночи говорит: сияй, сияй, маленькая звездочка, тебе все равно не скрыться. колумбина не пытается — арлекино держит ее крепко, арлекино не нужно делать ничего для того, чтобы луна оставалась с ней.
голуби стучатся в стекло, в снежной всегда холодно, но колумбина привыкла к этому, а чужие губы на себе слишком манящие, они заставляют ее забыть обо всем и колумбина сдается на счет «три».
не привязывайся, не люби, пусть тобой восхищаются, но не могут достать; колумбина ступает неслышно, открывает дверь в приют арлекино и раздает детям сладости — они любят это, она знает. но вместе со всем этим колумбина знает и другое — только рядом с ней она чувствует себя свободной. и это так странно, что колумбина лишь чуть качает головой; вуаль на глазах для того, чтобы не видеть мир, не слышать его стенания, но все глохнет, когда чужие руки касаются ее плеч.
колумбина поет — за столом, на прогулке, над гробом синьоры, но только арлекино может заставить петь ее по-настоящему.пример постакаэйа никогда не хотел знать своего отца — он помнил, как его просто выкинули и оставили где-то там, в лесу, пока люди не приехали и не забрали его. он ненавидел своего отца — однажды он видел его лицо, еще в самом детстве, но разве это можно было бы сравнить с тем, как другие росли с родителями? нет. все, что было у кэйи от него — презрительное мне не нужен бастард, что въелось в его голову и сознание так крепко, что кэйа навсегда запомнил; ему разрешили носить фамилию, а женщина с мужчиной, что его воспитывали — старались сделать для него абсолютно все. они были учтивы, они были строги и прививали ему все возможные и невозможные привычки, но...
но кэйа рос, кэйа с отличием закончил юрфак и, собственно, после этого объявился папаша. сказать, что он практически рассмеялся от того, что они нихуя не были похожи — не сказать ничего. во всяком случае, так ему казалось, но когда тот сказал ты идешь со мной, а кэйа отказался — его скрутили и просто притащили в особняк, который был напичкан не только чертовыми камерами, но еще и телохранителями. они менялись постоянно, везде стояла прослушка, но, как уже было сказано, кэйа в рот все это ебал.
его задача была проста — сделать жизнь своего «отца» невыносимой, а даже когда он получал оплеухи, даже когда тот скалил зубы и говорил с ним совершенно не скрывая ярость, кэйа лишь склонял голову и хмыкал. все это было чертовски сложно — его вырвали из того мира, к которому он привык и притащили в чертову золотую клетку, и сначала он правда пытался сбежать, но когда однажды папаша буквально притащил его к себе на ковер, кэйа смотрел на него зверем.
— я сделаю все, чтобы обломать тебе зубы и крылья, — говорил мужчина без имени, потому что кэйа даже не собирался его запоминать.
— попробуй, — вторил ему кэйа, затворяя дверь громче любой другой, которая хлопает. о, нет, он не был истеричкой — он быстро научился стрелять, он увлекался конной ездой и, в принципе, мог бы быть хорошим человеком, но оставался им где-то глубоко внутри, потому что это было соревнование, в котором будет лишь один победитель. и им будет он. ему доставляло видеть, как мужчина бесится, как у него буквально стираются зубы, но каждый раз их разговоры были полны холодной ярости — тот старался объяснить, что кроме кэйи у него никого не осталось и все должно перейти ему; кэйа объяснял ему, что ему нахуй все это не надо и не пошел бы он на три веселые буквы.
но все это не срабатывало — тогда пошли крайние меры: он не спускал деньги, но покупал самое дорогое вино, надирался в хламину и даже сваливал от своих телохранителей, потому что, опять же, в рот он все это ебал; однажды он притащил даже какого-то качка и сказал, что это — его любовник, на что отец вышел из себя настолько, что кэйа буквально ликовал.
вот только все это вскоре стало почти рутиной — игры в казино, хождение по выставкам и улыбка, которая скрывала за собой пустоту. он мог быть цельным, он мог быть каким угодно, но никогда бы не стал настоящим. его лиши этого, как бы он не старался этому противиться. его лишили свободы золотой клеткой, но кэйа был бы не кэйей, если бы не находил каждый раз когда ему запирали дверь, он бы не выскальзывал в окно.
возможно, отцу это и надоело в конечном итоге, но кэйе было настолько насрать, что вчера он пошел в чертово казино и надрался так, как никогда; только под алкоголем он мог быть свободным, только под алкоголем он мог беззастенчиво флиртовать с каждым, кого увидит и кто на него клюнет. еще бы — тонкие ключицы, подтянутый стан и глаза, один из которых был скрыт повязкой. флер неизвестности, флер чертовой какой-то недосказанности.
он не помнил, как добирается до своих покоев, не помнил, как задергивал шторы и шел в душ, чтобы смыть с себя все запахи, которые прилипали к нему; ему ничего не снилось — спасительная темнота всегда была его лучшим другом в такие моменты, потому побудка казалась варварством.
— какого хуя?, — он чувствует, как чужой голос проникает внутрь, но ничего не делает; он чувствовал, как чужой голос заставил его вздрогнуть и зарыться в подушку — благо, у него не было похмелья, зато резкий свет резанул по глазу, который совершенно был отличный от другого. он прятал его всегда под повязкой и сейчас, когда его чертово сознание вдруг решает проснуться окончательно, он одним выверенным движением наставляет на мужчину глок.
— кто ты и что ты здесь делаешь, — кажется, он уже знает чужой ответ, но ему все равно интересно. настолько, что он щурит собственные глаза, а после хмыкает и взводит курок, — считаю до трех, — это самое глупое, что он мог сказать, вот только... вот только его тело едва ли прикрывала одна простыня, а сам он даже не смущался того, что мужчина напротив ( красивый, между прочим, как черт, смотрел на него и не отводил взгляд ).
— тебя подослал отец?, — глупый вопрос, но совершенно не пытающийся скрыть раздражение, — можешь послать его нахуй и сказать, что я не нуждаюсь в няньке. а теперь — съеби.
кажется, именно где-то здесь мелькает ощущение, что у них находит коса на камень, но кэйе все равно.
заявка в пару, как вы понимаете. я игнорирую большую (почти весь) сюжет геншина и отрицаю то, что они сделали с колумбиной. поэтому я предлагаю тебе прийти, постучаться ко мне, обменяться постами и подумать над тем, что и куда мы будем толкать, хехе. я игрок не быстрый, но люблю общение вне форума, люблю делиться хэдами, идеями и всяким таким!! графикой обеспечу, любовью и вниманием — тоже, ты только приходи <з
колумбина поет — на похоронах синьоры, над ее гробом, тихо-тихо. колумбина поет, когда на нее не смотрят и когда все взгляды устремлены на нее. память рассыпается осколками, мозаика не собирается больше и слово вечность ей тоже не собрать.
взгляд арлекино цепкий, взгляд арлекино смотрит куда-то внутрь, забирается под самые дальние кости и выжигает клеймо. оно невидимо, оно совершенно неосязаемо, но оно есть. клеймо принадлежности.
взгляд арлекино спокойный, голова склоняется на бок лишь на один короткий миг, прежде чем та кивает — колумбина знает, что арлекино никогда не делает что-то без причины.
колумбина поет — золотая клетка кажется отвратительной, но она ничего не может поделать с этим: когда птице подрезают крылья, она не может улететь. колумбина хочет и нет — она теряется. голос в ночи говорит: сияй, сияй, маленькая звездочка, тебе все равно не скрыться. колумбина не пытается — арлекино держит ее крепко, арлекино не нужно делать ничего для того, чтобы луна оставалась с ней.
голуби стучатся в стекло, в снежной всегда холодно, но колумбина привыкла к этому, а чужие губы на себе слишком манящие, они заставляют ее забыть обо всем и колумбина сдается на счет «три».
не привязывайся, не люби, пусть тобой восхищаются, но не могут достать; колумбина ступает неслышно, открывает дверь в приют арлекино и раздает детям сладости — они любят это, она знает. но вместе со всем этим колумбина знает и другое — только рядом с ней она чувствует себя свободной. и это так странно, что колумбина лишь чуть качает головой; вуаль на глазах для того, чтобы не видеть мир, не слышать его стенания, но все глохнет, когда чужие руки касаются ее плеч.
колумбина поет — за столом, на прогулке, над гробом синьоры, но только арлекино может заставить петь ее по-настоящему.
пример поста
каэйа никогда не хотел знать своего отца — он помнил, как его просто выкинули и оставили где-то там, в лесу, пока люди не приехали и не забрали его. он ненавидел своего отца — однажды он видел его лицо, еще в самом детстве, но разве это можно было бы сравнить с тем, как другие росли с родителями? нет. все, что было у кэйи от него — презрительное мне не нужен бастард, что въелось в его голову и сознание так крепко, что кэйа навсегда запомнил; ему разрешили носить фамилию, а женщина с мужчиной, что его воспитывали — старались сделать для него абсолютно все. они были учтивы, они были строги и прививали ему все возможные и невозможные привычки, но...
но кэйа рос, кэйа с отличием закончил юрфак и, собственно, после этого объявился папаша. сказать, что он практически рассмеялся от того, что они нихуя не были похожи — не сказать ничего. во всяком случае, так ему казалось, но когда тот сказал ты идешь со мной, а кэйа отказался — его скрутили и просто притащили в особняк, который был напичкан не только чертовыми камерами, но еще и телохранителями. они менялись постоянно, везде стояла прослушка, но, как уже было сказано, кэйа в рот все это ебал.
его задача была проста — сделать жизнь своего «отца» невыносимой, а даже когда он получал оплеухи, даже когда тот скалил зубы и говорил с ним совершенно не скрывая ярость, кэйа лишь склонял голову и хмыкал. все это было чертовски сложно — его вырвали из того мира, к которому он привык и притащили в чертову золотую клетку, и сначала он правда пытался сбежать, но когда однажды папаша буквально притащил его к себе на ковер, кэйа смотрел на него зверем.
— я сделаю все, чтобы обломать тебе зубы и крылья, — говорил мужчина без имени, потому что кэйа даже не собирался его запоминать.
— попробуй, — вторил ему кэйа, затворяя дверь громче любой другой, которая хлопает. о, нет, он не был истеричкой — он быстро научился стрелять, он увлекался конной ездой и, в принципе, мог бы быть хорошим человеком, но оставался им где-то глубоко внутри, потому что это было соревнование, в котором будет лишь один победитель. и им будет он. ему доставляло видеть, как мужчина бесится, как у него буквально стираются зубы, но каждый раз их разговоры были полны холодной ярости — тот старался объяснить, что кроме кэйи у него никого не осталось и все должно перейти ему; кэйа объяснял ему, что ему нахуй все это не надо и не пошел бы он на три веселые буквы.
но все это не срабатывало — тогда пошли крайние меры: он не спускал деньги, но покупал самое дорогое вино, надирался в хламину и даже сваливал от своих телохранителей, потому что, опять же, в рот он все это ебал; однажды он притащил даже какого-то качка и сказал, что это — его любовник, на что отец вышел из себя настолько, что кэйа буквально ликовал.
вот только все это вскоре стало почти рутиной — игры в казино, хождение по выставкам и улыбка, которая скрывала за собой пустоту. он мог быть цельным, он мог быть каким угодно, но никогда бы не стал настоящим. его лиши этого, как бы он не старался этому противиться. его лишили свободы золотой клеткой, но кэйа был бы не кэйей, если бы не находил каждый раз когда ему запирали дверь, он бы не выскальзывал в окно.
возможно, отцу это и надоело в конечном итоге, но кэйе было настолько насрать, что вчера он пошел в чертово казино и надрался так, как никогда; только под алкоголем он мог быть свободным, только под алкоголем он мог беззастенчиво флиртовать с каждым, кого увидит и кто на него клюнет. еще бы — тонкие ключицы, подтянутый стан и глаза, один из которых был скрыт повязкой. флер неизвестности, флер чертовой какой-то недосказанности.
он не помнил, как добирается до своих покоев, не помнил, как задергивал шторы и шел в душ, чтобы смыть с себя все запахи, которые прилипали к нему; ему ничего не снилось — спасительная темнота всегда была его лучшим другом в такие моменты, потому побудка казалась варварством.
— какого хуя?, — он чувствует, как чужой голос проникает внутрь, но ничего не делает; он чувствовал, как чужой голос заставил его вздрогнуть и зарыться в подушку — благо, у него не было похмелья, зато резкий свет резанул по глазу, который совершенно был отличный от другого. он прятал его всегда под повязкой и сейчас, когда его чертово сознание вдруг решает проснуться окончательно, он одним выверенным движением наставляет на мужчину глок.
— кто ты и что ты здесь делаешь, — кажется, он уже знает чужой ответ, но ему все равно интересно. настолько, что он щурит собственные глаза, а после хмыкает и взводит курок, — считаю до трех, — это самое глупое, что он мог сказать, вот только... вот только его тело едва ли прикрывала одна простыня, а сам он даже не смущался того, что мужчина напротив ( красивый, между прочим, как черт, смотрел на него и не отводил взгляд ).
— тебя подослал отец?, — глупый вопрос, но совершенно не пытающийся скрыть раздражение, — можешь послать его нахуй и сказать, что я не нуждаюсь в няньке. а теперь — съеби.
кажется, именно где-то здесь мелькает ощущение, что у них находит коса на камень, но кэйе все равно.
| # | Наименование новости | Тональность | Информативность | Дата публикации |
|---|---|---|---|---|
| 1 | Скрипы и шорохи | 0 | 10.39 | 01-05-2023 |
| 2 | Слезы осени. Елена Филонова | 0 | 9.88 | 01-10-2026 |
| 3 | Прекрасно https://disk.yandex.com/i/QRkXUE8bfV9uAg Вот он https://music.yandex.ru/users/yamusic-daily/playlists/25564636 Здесь https://music.yandex.ru/users/alexandr110875/playlists Поехали Начиная с ... | 0 | 8.72 | 04-10-2026 |
| 4 | Петербург: от Пяти углов до семи мостов | 0 | 7.83 | 12-10-2024 |
| 5 | "В ГЛУБОКИХ СУМЕРКАХ СОБОРА". В. Макуть | 0 | 8.58 | 23-09-2026 |
| 6 | Солидная дама. А.Усачев. | 0 | 9.41 | 25-09-2026 |
| 7 | alternative crossover | 0 | 12.86 | 27-09-2026 |
| 8 | Замечать уметь... | 0 | 10.84 | 12-09-2026 |
| 9 | Заблудилась Осень... Татьяна Николаева 7 | 0 | 9.41 | 22-09-2026 |
| 10 | ВОПРОС. Хватит драматизировать свою жизнь. Ты не трагический персонаж из ... | 0 | 5.59 | 03-10-2026 |