Испанские нейроисследователи Хорди Ками и Луис Мартинес решили взглянуть на работу человеческого мозга с нетривиальной стороны, взяв за основу своего исследования древнее искусство фокусника. Авторы книги исходят из того, что наработанные иллюзионистами за несколько столетий приемы манипулирования зрительским вниманием имеют не только развлекательную и прикладную ценность, но и научную. Критик Лидия Маслова представляет книгу недели специально для «Известий».

М.: Альпина нон-фикшн, 2026. — 320 с.

По мнению Ками и Мартинеса, социологическая и неврологическая подоплека фокусов, не ставших такими популярными, как театр и кино, еще недостаточно изучена, но авторы книги не сомневаются, что в будущем приемы фокусников смогут стать важным инструментом для социологов и исследователей человеческого разума. А в качестве положительных примеров научного использования фокусов испанцы часто обращаются к психологу из Сорбонны Альфреду Бине, изучавшему выдающихся фокусников своего времени (в том числе Мельеса, впоследствии прославившегося как кинематографист), а в 1894-м опубликовавшему монографию «Психология престидижитации» — в ней предпринята первая попытка проанализировать, каким именно образом фокусники контролируют зрительское зрение и внимание. У Бине испанские ученые черпают многие ключевые понятия своего исследования, скажем, «амодальное восприятие» (способность мысленно автоматически «достраивать» целостный облик объекта, часть которого скрыта другими предметами).

Вслед за Бине Ками и Мартинес смотрят на работу престидижитаторов, различного рода иллюзионистов и менталистов со всем возможным уважением, ни в коем случае не ассоциируя ее с шарлатанством и одурачиванием наивной публики. Скорее наоборот: они склонны слегка романтизировать искусство фокусника, цель которого — не облапошить зрителя, а создать «волшебное впечатление невозможного», чего-то парадоксального, бросающего вызов законам природы. Другое дело, что природа эта создала человеческий мозг таким, что он сам постоянно рад так или иначе обманываться. Грех было бы этим не воспользоваться, чтобы доставить его обладателю маленькое невинное удовольствие, какое приносит неожиданная концовка изобретательно придуманного и гладко исполненного фокуса.

«Настоящая эстрадная магия достигает «иллюзии невозможности» — тайны, которая <...> способна представать в диапазоне от неизвестности до «психического шока», который возникает, когда происходящее представляется по-настоящему невозможным», — объясняют притягательность фокусов Ками и Мартинес, ссылаясь на своего знаменитого соотечественника, иллюзиониста Хуана Тамариса, определившего свою миссию весьма возвышенно: «Искусство фокусника должно увеличивать количество счастья — в мире, в других людях и в нас самих». Не менее часто, чем к практикующим мастерам наводить чары, авторы книги обращаются за аргументами, подтверждающими их теории, к философам — например, к американцу Джейсону Леддингтону, считающему, что «переживание фокуса эстетически приятно, даже несмотря на то что иногда может вызывать сильные негативные эмоции разного рода, такие как чувство уязвимости, тревоги, потери контроля, страха, растерянности или недоумения».

О том, почему человеческая жизнь, в сущности, одна сплошная иллюзия, за которой не обязательно специально отправляться в цирк, идет речь во второй главе — «Жизнь в иллюзии: мозг человека и зрительный путь» — с эпиграфом из Кальдерона, сокрушающегося, что жизнь есть сон: «Что наша жизнь? Одно безумье! / Одна иллюзия она, / Она лишь тень, мечты созданье, / И в ней великое ничтожно». В отличие от классика испанского барокко, современные ученые ситуацию не драматизируют и подробно разбирают процесс восприятия мозгом огромного количества поступающей извне информации — обработать ее полностью не в силах даже такой мощный нейрокомпьютер, который встроен в человеческую голову. Это биологическое устройство имеет ряд ограничений, в том числе по скорости: «...информация передается между нейронами относительно медленно и на своем пути через мозг должна преодолеть несколько узких мест — точек, в которых какая-то часть системы ограничивает пропускную способность и возможности обработки информации».

Однако хитрый мозг изобрел несколько способов преодолевать эти ограничения: прежде всего создавать иллюзию непрерывности внешнего опыта там, где ее нет, и делать умозаключения на основе фрагментарных данных, то есть достраивать реальность исходя из накопленной ранее информации. Человек, наверное, к счастью, практически не осведомлен, что именно предъявляет ему мозг вместо так называемой объективной реальности, добавляя на свое усмотрение недостающие детали и заполняя пробелы: «Трудно смириться с тем, что мы всего лишь воображаем себе всё, что видим, и опираемся на ограниченную информацию, чтобы систематически предвосхищать, что будет дальше». Разумеется, догадки мозга сплошь и рядом могут оказаться ошибочными, и тогда «возникают иллюзии (оптические, зрительные и когнитивные), ложные воспоминания, предвзятость и когнитивные искажения». Но зато фокусники строят свое искусство именно на этих чреватых погрешностями бессознательных механизмах обработки информации, вклиниваясь в мозговые процессы зрителя и поворачивая их в нужную сторону.

В заключение книги Ками и Мартинес размышляют о современном статусе искусства фокусников, которое сейчас, конечно, находится в менее благоприятных условиях, чем в конце XIX — начале XX века. При современных технологических возможностях продвинутые зрители имеют в своем распоряжении инструменты, позволяющие при желании разгадать секрет любого фокуса, хотя и фокусники идут в ногу со временем и отвечают на зрительскую проницательность созданием новых трюков с использованием смартфонов, дронов и прочей аппаратуры. Но самое удивительное, отмечают Ками и Мартинес, что и по сей день вполне эффектно смотрятся многие классические фокусы, исполняемые уже 200 лет, что говорит об уникальности этого вида искусства, способного вызвать уникальные человеческие переживания и разорвать шаблоны мировосприятия: «...фокусы вмешиваются в автоматическое функционирование нашего мозга, порождая эффекты, которые успешно противостоят течению времени и эволюции общества».