Дональд Трамп вновь предложил Ирану выбрать между соглашением и новыми ударами. Американский президент заявил, что решение еще предстоит принять, однако Вашингтон уже усиливает военное присутствие на Ближнем Востоке. Переговоры при посредничестве Катара существенного результата пока не дали. В этих условиях новая военная операция после промежуточных выборов в США выглядит все более вероятным сценарием. Тегеран со своей стороны готовится к продолжению конфликта и обсуждает шаги, способные надолго осложнить его урегулирование.

В заявлениях президента США есть заметное противоречие, что неудивительно. Тут все по классике — Иран, согласно его версии, уже разгромлен, военные возможности уничтожены, а экономика практически перестала существовать. Однако для завершения войны Вашингтону по-прежнему требуются дополнительные силы и согласие Тегерана на американские условия. В интервью Time Дональд Трамп пошел еще дальше, представив уничтожение Ирана как способ добиться мира. Тем самым он сам подрывает доводы в пользу сделки с Вашингтоном. Иранским переговорщикам еще сложнее стало объяснять, зачем идти на уступки президенту, который видит залог мира в уничтожении их страны.

Торг об ограничениях ядерной программы возможен, если соглашение позволяет обеспечить безопасность страны. Но когда одновременно звучат угрозы ее уничтожения, уступки приходится оценивать иначе.

Где гарантия, что выполнение очередного требования остановит военное давление, а не облегчит следующую операцию? Именно такую логику Трамп рискует укрепить в Тегеране собственной риторикой.

Сообщения о военных приготовлениях придают этим угрозам вполне конкретное содержание. По данным Associated Press, США направляют в регион дополнительные корабли, включая авианосец USS Theodore Roosevelt, и около 9 тыс. моряков и морских пехотинцев. В свою очередь, Axios сообщил о закрытом совещании в Кэмп-Дэвиде, на котором вице-президент США Джей Ди Вэнс и ключевые представители администрации обсуждали дальнейшие действия против Ирана. Cамо по себе такое совещание не означает, что приказ об ударах уже отдан. Однако в сочетании с переброской сил оно напоминает январские приготовления, за которыми в конце февраля последовало начало войны. Поэтому нынешнюю активность Вашингтона едва ли стоит списывать на желание усилить давление за столом переговоров. Привязка возможной операции к выборам 3 ноября также имеет объяснение. Новая эскалация до голосования создала бы для республиканцев дополнительные риски. Рост стоимости топлива, потери американских военнослужащих и отсутствие быстрого результата способны превратить обещание победы в неудобный предвыборный вопрос. После выборов непосредственная цена такого решения для администрации снизится. Ноябрьская пауза может оказаться временем подготовки к следующему этапу войны. Из этого не следует, что после голосования исчезнут экономические издержки или сопротивление внутри США.

К продолжению войны Дональд Трамп, похоже, уже готовит и американскую аудиторию. Сделанные им странные заявления о возможных ударах Ирана по Лос-Анджелесу и Сан-Диего доводят оправдание военных действий до крайности. Трамп словно приучает американцев к мысли, что новые удары по Ирану могут обернуться потерями и для самих США, но ради безопасности страны с этим придется смириться. Бесконечное обещание «грандиозной победы» должно убедить избирателей в необходимости новых ударов по Ирану. Правда, объяснить, почему уже объявленная победа требует новых бомбардировок, Белому дому становится все труднее.

Договориться через посредников тоже не удается. Катар предложил связать снятие американской морской блокады с уступками Ирана в ядерной сфере. Но сблизить позиции стороны не смогли. Вашингтон рассчитывает добиться уступок, сохраняя давление. Тегеран требует сначала снять блокаду и не готов обсуждать ядерные ограничения на американских условиях. Пока каждая сторона ждет первого шага от другой, переговоры буксуют, а вероятность новых ударов растет.

Однако ожидание иранской капитуляции остается наиболее уязвимой частью американского расчета. На прошедшей в сентябре Генассамблее ООН президент Ирана Масуд Пезешкиан заявил, что страна не подчинится давлению. Высшее иранское руководство рассматривает варианты более жесткого ответа в случае новых атак, одновременно сохраняя переговорный канал. Это позволяет предположить, что Тегеран ищет приемлемые условия завершения войны, но не намерен принимать любое соглашение ради прекращения ударов.

Ирану необязательно добиваться военного превосходства над США, чтобы сорвать расчет на быструю победу. Достаточно сохранить возможность ответных действий и заставить противника учитывать стоимость продолжения операции.

Такой подход не отменяет тяжелого положения самого Ирана, напротив, затяжное противостояние истощает его ресурсы (курс иранского риала на днях пробил очередной антирекорд — 2,7 млн риалов за $1). Но экономический ущерб и политическая готовность уступить с последующей капитуляцией — это принципиально разные вещи. Между ними нет автоматической взаимосвязи, на которую, судя по заявлениям Трампа, рассчитывает Белый дом.

Особое значение приобретает дискуссия о допустимости выхода Ирана из Договора о нераспространении ядерного оружия (ДНЯО). В конце сентября группа бывших чиновников и действующих депутатов выступила за скорейший выход из ДНЯО. МИД Ирана признал, что этот вопрос обсуждается внутри страны. Если прежде подобные призывы звучали преимущественно от маргинальных политиков, склонных к громким заявлениям, то теперь вопрос о дальнейшем участии Ирана в договоре обсуждают на самом высоком уровне.

Политический аргумент сторонников выхода понятен. Если участие в ДНЯО не предотвратило нападения, они получают основание ставить под сомнение пользу сохраняющихся обязательств. Для противников такого шага цена также очевидна: выход даст оппонентам Тегерана дополнительные аргументы в пользу изоляции страны и новых военных мер. Поэтому угроза пересмотра участия в ДНЯО может использоваться как средство давления на переговорах. Однако по мере продолжения войны удерживать эту дискуссию в пределах дипломатического торга будет сложнее.

Здесь возникает риск для самой американской стратегии. Удары, призванные исключить появление у Ирана ядерного оружия, могут усилить позиции тех, кто считает необходимым пересмотреть прежний подход к безопасности. Это не означает, что решение о создании оружия принято. Но угрозы уничтожения страны делают доводы сторонников более жесткого сдерживания убедительнее внутри иранской системы.

Военные приготовления, тупик в переговорах и все более странные заявления Дональда Трампа дают основания ожидать новых ударов по Ирану после выборов. Их масштаб и сроки остаются открытым вопросом. Гораздо меньше оснований считать, что следующая операция заставит Иран сдаться. Вашингтон пока не объяснил, каким образом дополнительные разрушения должны привести к соглашению, которого не удалось добиться предыдущими ударами и прочими мерами (например, экономический «день Д»). Поэтому ответ на вопрос «бить или не бить» может приблизить новую фазу войны, оставив вопрос о ее завершении без ответа.

Фархад Ибрагимов, востоковед, преподаватель Финансового университета при правительстве РФ и экономического факультета РУДН