*** Зачем вам цветы? Нет, серьёзно — зачем? От холода ...

Дата публикации: 03-10-2026 20:58:06

***
Зачем вам цветы?
Нет, серьёзно — зачем? От холода и ветра вас укроют стены и крыша дома. Но почему вам в вашем жилище важен цвет обоев, внешний облик мебели и конфигурация осветительных приборов, рисунок на постельном белье? Почему вы интересуетесь живописью? Зачем вы тратите средства на временные, якобы прекрасные, органические объекты вместо функционального подарка, на цветы, которые проживут три-четыре дня, максимум неделю? Один мужчина у нас приценился к букету и решил: «Лучше я рыбу жене подарю». И был, в сущности, прав. Рыба — это омега-3. А что такое букет? Букет — это деньги, выброшенные на ветер. Ведь ни одна роза, если вдуматься, никогда не пойдёт в мембраны клеток, сколько её ни жуй.
Вот и я не знаю, зачем.
***
Подсолнух – или иначе Гелиантус, дитя солнца, с большим, тяжёлым, пушистым лицом. Он привык к открытому пространству, свежему ветру, линии горизонта и тосковал в тесной неволе холодильника при восьми градусах по Цельсию.
Если спросите меня, на кого из литературных героев похож Подсолнух. Первое, что мне приходит на ум, внешне он довольно сильно похож на Шатова: «Он был неуклюж, белокур, космат, низкого роста, с широкими плечами, толстыми губами, с очень густыми, нависшими белобрысыми бровями... На волосах его вечно оставался один такой вихор, который ни за что не хотел пригладиться и стоял торчком»
Шатов — белобрысый. Не тёмный, а именно светлый, солнечный. Он из тех, кто должен нести свет.
И внутренняя суть сходна. Фамилия «Шатов» происходит от глагола «шататься» — колебаться, качаться. Главное свойство подсолнуха — гелиотропизм: он поворачивается к солнцу, ищет свет. А если солнца нет — он стоит в растерянности и качается, как Шатов, который хочет повернуться к вере.
Конечно, Достоевский не думал о подсолнухе, когда писал этот портрет. Это сугубо моя субъективная интерпретация.
Подсолнух полюбил одну розу из наших — пудрово-розовую. Сорт, выведенный где-то в Нидерландах, выращиваемый батраками на эквадорских плантациях, и названный испанским словом «Эрмоса» — что в переводе значит «красивая». И эта прекрасная роза знала, что она красивая. Но не кичилась, нет, скорее, томилась от избытка собственного совершенства, а также от любви к Гелиантусу.
— Эрмоса, — сказал Подсолнух чуть хриплым голосом. В отсутствие солнца он поворачивался только к ней.
— Да? — отозвалась Эрмоса.
— Ничего, — сказал Подсолнух. — Просто хотел произнести твоё имя. Нам не быть вместе никогда.
Они оба знали, что их никогда-никогда не поставят рядом в один букет.
Подсолнух — крупный, грубый, с ворсистым стеблем толщиной в палец, с тяжёлой головой, от которой пахло полем и подсолнечным маслом, не мог быть парой нежной розе. Таков закон. У флориста были на Подсолнух свои виды. Он хотел составить с ним большой раскидистый интерьерный букет. С хризантемами, дикими яблочками, пижмой, ветками пузыреплодника и рогозом. С тем самым рогозом, который все по ошибке именуют камышом. Спорим, вы тоже? Так вот, запомните, цилиндрический, бархатистый, похожий на гаванскую сигару початок — это рогоз. А если видите растение с пушистой метёлкой на макушке — перед вами камыш.
— Я знаю, что нас не поставят вместе, — вздохнула Эрмоса. — Но я всё равно смотрю на тебя. Я вижу, как ты светишься. Ты, наверное, этого не знаешь, но ты светишься, даже в темноте.
— Это просто фотосинтез, — сказал Подсолнух.
— Нет, — возразила Эрмоса. — Это не фотосинтез.
И они замолчали.
Подсолнух появился тут днём раньше Эрмосы, и поначалу стеснялся перед ней, как ему казалось, своего простецкого вида. Они, расставленные слишком далеко, не могли устроить свидания. Их разделяли большая ваза с гладиолусами морковного цвета, похожие на инопланетян в шлемах с антеннами оранжевые леукоспермумы, и без умолку болтающие крупноголовые шоколадные хризантемы Бигуди. Бигуди были актрисами, моделями — богемой. Высокие, ростом восемьдесят сантиметров, выращенные под Краснодарским солнцем, по соседству с кукурузным полем, Бигуди социально были ближе к Подсолнуху, между ними могло что-то получиться, что-то тёплое, провинциальное. Но его упрямым сердцем владела лишь одна Эрмоса. Ладно бы какая другая роза, хоть Нина — яркая, стойкая, цвета киновари – тоже ведь хороша, особенно если зафранцузить, то есть вывернуть наружу по-модному лепестки. Чем не пара нашему Подсолнуху?
Но нет, сердцу не прикажешь.
В пространстве холодильника выделялась ещё одна красавица, также названная «красивая», но по-гречески: «каллос» — Калла. Она была тёмная, почти чёрная, а на просвет глубоко-бордовая, как вино. Родом из влажных болот южной Африки, намибийская полукровка, в XIX веке она вошла в моду среди европейских декадентов из-за своей хтонической двусмысленности в облике, которая сейчас просто стала называться «готикой».
В действительности калла не цветок. То, что все считают цветком – эту изящную воронку, на самом деле — покрывало, видоизменённый лист, обёрнутый вокруг початка с крошечными настоящими цветками.
Калла запросто могла быть драматичной королевой. Она могла бы найти себе достойную пару из своего круга: Антуриум или Цимбидиум — дорогие, статусные цветы. И, надо сказать, Антуриум посматривал на неё с особым глянцевым восхищением. Но, наблюдая за любовью Эрмосы и Подсолнуха, Каллу тоже на беду угораздило влюбиться. Ведь любовь контагиозна, то есть заразна, как зевота или коронавирус. Красавица Калла вслед за Эрмосой полюбила Подсолнуха, но в отличие от первой – без взаимности, несчастно и неотвратимо.
— Воду здесь меняют раз в два дня, — сказала Калла, ни к кому конкретно не обращаясь, надеясь привлечь к себе внимание Подсолнуха. — Это всё, что я знаю наверняка.
— Заткнись, — буркнул Нарцисс.
Он был ядовит. За глаза его называли Токсикентий. Его стебли выделяли слизистый сок, который закупоривал капилляры других растений, и любой цветок, поставленный с ним в одну воду, начинал задыхаться, вянуть, умирать медленно и неприятно. Поэтому флористы держали Нарциссов отдельно, как держат в изоляторе инфекционных больных.
Про Нарцисса мы говорить больше не будем, оставим его с его ядом.
— Подсолнух даже не услышал Каллу.
Зато Каллу прекрасно услышал Василёк. А для неё Василька как будто не существовало. Хоть он был заметным, ярко-синим, как глаза хаски или некоторых светлокожих младенцев. Потому что любовь, в отличие от яда Нарцисса, капилляров не закупоривает, наоборот, она их расширяет, отчего кровь приливает не туда и цвета делаются ярче, чем нужно. Василёк любил Каллу безответно и безнадёжно, и так и завял первый - тихо, без жалоб, никто и не заметил.
***
В субботу утром Эрмосу готовили под венец. Её поставили в свадебный букет с Лизиантусом. Лизиантус плотно прижимался к ней и отвратительно обнимал тоненькими веточками с тощими зелёными бутончиками. Она морщилась. Со всех сторон её подпирали подружки-фрезии и кустовые садовые розочки. Эрмоса всё разворачивала голову в сторону Подсолнуха, а флорист нервничал, что роза не встаёт как положено. Потом Эрмоса безвольно вздрагивала, когда букет наконец перевязывали кружевными лентами, оборачивали в транспортировочный саван из полупрозрачной плёнки, и флорист с хрустом обрезал секатором стебли.
В холодильнике остался запах Эрмосы.
Сердце Подсолнуха полетело под откос. Он простоял молча ещё два дня. Он больше не поворачивался к свету — ему было всё равно, где лампа. От кручины его листья чернели не по дням, а по часам.
— Ромашка, ты здесь? – позвала Калла. Ей теперь было стыдно за свою ревность. Она готова была уступить Подсолнуха Эрмосе, лишь бы тот не страдал.
— Здесь, — ответила Ромашка. — А где мне быть?
— Нужна твоя помощь. У тебя есть аптечные весы? Помоги, милая Ромашка! Принеси скорей Подсолнуху какие-нибудь капли, исцеляющие сердце.
Ромашка хотела, но не успела помочь. Она была нарасхват накануне Дня семьи, любви и верности. Под полевые перезвоны колокольчиков, тысячелистников, лютиков, львиного зева и разнотравья Ромашку отправляли колыхаться в душистых охапках и заворачивали в крафт-бумагу.
К вечеру Каллу тоже купили вместе с шестью такими же её товарками. От тоски она потемнела ещё больше. В просторной современной квартире, стоя в дизайнерской вазе, она по ночам, запрокинув голову, смотрела сквозь большое чисто вымытое окно на июльское звёздное небо. Сравнивала любовь к Подсолнуху с космосом: «Всеобъемлющая, всепоглощающая!» - приходили ей на ум где-то ранее слышанные слова. – «Как ты, Подсолнух?» Её глаза блестели слезами. На восьмой день покрывало Каллы начало сохнуть и скручиваться по краям, стебель в воде пожелтел, расслоился и размяк до состояния слизи, Калла поникла и стала похожа на старую перчатку.
Подсолнух выбросили в мусорный пакет, потому что он окончательно потерял товарный вид: обронил все лепестки. На полу холодильника они лежали жёлтыми, как фантики — жухлые, ненужные, скрученные.
***
Цветы необыкновенно сложны, на их рождение природа тратит много сил, но живут они так мало, что от этой несоразмерной расточительности и несправедливости становится не по себе.
И с людьми ведь более того: каков внутренний мир, сколько переживаний, мыслей — и всё это умещается на коротком, по сравнению с вечностью, отрезке, сгорает за совсем недолгий срок, будто и не было вовсе.
#Королевская_анархия
#Следуй_за_Штормом
#Шторм

Схожие новости

#	Наименование новости	Тональность	Информативность	Дата публикации
1	Узнать цену	0	6.69	29-09-2026
2	Дарите ли вы букет или забираете домой для себя — ...	0	11.63	27-09-2026
3	Никто не знает общее количество существующих на нашей планете гороскопов — их ...	0	5.6	28-09-2026
4	"ПРАВИЛЬНОЕ ТЕЛЕВИДЕНИЕ" - на фотке (кухня) на балконе расцвёл подсолнечник ...	0	7.73	03-10-2026
5	А у меня опять выросли мои потрясающие космические подсолнухи!☀🥰 Каждый ...	0	5.59	26-09-2026
6	Восхищение женщиной Манкая женщина. Я хочу,чтобы ты стала частью моего ...	0	7.8	01-10-2026
7	Восхищение женщиной Манкая женщина. Я хочу,чтобы ты стала частью моего ...	0	7.8	01-10-2026
8	✨Обновление на 28.09✨ 🌿В наличии излишки укорененных черенков пеларгоний, выращенных ...	0	9.11	28-09-2026
9	Светлана ЛЕОНТЬЕВА. Из цикла «Непокорённая страна»	0	25.21	17-08-2026

Классификация: Мнения. Схожих патентов: 0. Схожих новостей: 9. Тональность: 0. Информативность: 6.2. Источник: vk.com.