1 октября в онлайн-кинотеатрах Okko и «Кион» стартует показ сериала «Полдень», вдохновленного, как формулируют его создатели, вселенной Аркадия и Бориса Стругацких «Мир Полудня». Плоды этого вдохновения не впечатлили Юлию Шагельман.

В текущем сериальном сезоне случился настоящий ренессанс вселенной братьев Стругацких: на платформе Wink еще продолжается показ «Трудно быть богом», а эстафету уже подхватывает «Полдень», снятый по мотивам повести «Жук в муравейнике». В конце января следующего года Стругацкие перекочуют на большой экран — выйдет фильм «Отель "У погибшего альпиниста"» Александра Домогарова-младшего.

Чем объясняется такой всплеск интереса к советским фантастам — актуальностью их произведений? Малой, на взгляд кинематографистов, их освоенностью — хотя зрители прекрасно помнят «Чародеев», «Трудно быть богом» экранизировали уже дважды, главный герой «Полудня» Максим Каммерер появлялся в «Обитаемом острове» (2008), а «Сталкер» (1979) стал классикой международного уровня? Или тем, что после сказок киноиндустрия решила обратиться к фантастике? Возможно, всеми этими факторами разом или еще какими-то — известными Институту развития интернета и Фонду кино, выделяющим бюджеты на экранизации.

Как и команда свежего «Трудно быть богом», создатели «Полудня» — режиссер Клим Козинский, сценаристки Маруся Трубникова и Анна Персикова — сразу подчеркивают, что их сериал не является дословной экранизацией. Открывающие титры предупреждают, что сюжет сериала «не совпадает с оригинальным текстом авторов, однако разработан с уважением к оригинальному творчеству этих великих советских писателей».

Вопросов после этого остается только два: зачем в этом несовпадающем сюжете имена, названия и ходы из Стругацких и почему сценарий, опираясь на них, сам по себе не отличается связностью и логикой?

Еще одна общая черта «Полудня» и «Трудно быть богом» — в обоих самым интересным является визуальное решение. Клим Козинский среди прочего снимал сериал «Первый номер» (2024–…) о трудах и днях редактора глянцевого журнала, и картинка в «Полудне» тоже глянцевая. Просторы Валдая, где расположился пансионат «Осинушка», так и манят, мрачная серая планета Надежда, пережившая апокалипсис, могла бы послужить фоном для модной фотосессии.

Дорисованная компьютерной графикой Москва выглядит как никогда похорошевшей, хотя и напоминает рендеры из рекламы элитного жилья. Расовое и видовое разнообразие ее населения наглядно демонстрирует, что в ХХIII веке, куда перенесено действие, исчезли все государственные и межпланетные границы и прекратились политические разногласия. Отдельно приятно, что Москва при этом осталась центром Вселенной.

Одеты здесь все в стильные наряды белых, серых и черных тонов. Правда, мужчины ходят в удобном, а женщины вынуждены цокать на шпильках. Но роль женских персонажей в «Полудне» в целом декоративная, так что это, видимо, отражает представления авторов о прекрасном.

Основная сюжетная канва та же, что в повести: сотрудник Комиссии по контактам с внеземными цивилизациями (КОМКОН) Максим Каммерер (Юрий Колокольников) по заданию главы этого ведомства Рудольфа Сикорски (Леонид Ярмольник) разыскивает пропавшего прогрессора-бунтаря Льва Абалкина (Максим Матвеев).

Впрочем, оригинал был детективом, пусть и нетрадиционным: Максим шел к разгадке, собирая пазл из разрозненных кусочков биографии Льва, связь которых вплоть до финала ускользала и от него, и от читателей.

Сериал же скорее мелодрама, где все секреты вываливаются сразу.

В наличии весь мыльнооперный репертуар: приемные дети и родители, роковая любовь, даже лечение бесплодия. Абалкин находится уже в третьем эпизоде, а главным мотивом становятся его и Каммерера попытки выяснить тайну своего происхождения. При этом путь Льва усыпан трупами: как и наблюдатели из «Трудно быть богом», этот прогрессор приходит не с миром, а с бластером и пускает его в ход, ничуть не рефлексируя.

Философские и экзистенциальные вопросы в «Полудне» вообще отходят на второй план, героями движут их личные страсти. Но и как чистый жанр сериал не работает. Хотя серии здесь всего по 45 минут, тянутся они на удивление медленно, а еще больше тормозит действие стремление авторов повторить все по нескольку раз и настойчиво ткнуть зрителя носом в детали, на которые надо обратить внимание. Стругацкие все-таки больше доверяли своей аудитории, но этот подход, видимо, устарел вместе с их представлениями о будущем.