Личный бензиномотор в довоенном СССР являлся не просто роскошью, а роскошью почти фантастической. Ни одного автомобильного магазина на территории страны не было. Само понятие «купить машину» для абсолютного большинства граждан казалось за гранью понимания. И все-таки даже тогда отдельным товарищам удавалось заполучить собственное авто.

Красноречивая статистика: в 1940 году отечественные заводы выпустили 145,4 тысячи автомобилей, среди них лишь менее 5500 — легковушки. А из этого количества только мизерный процент оказался у частников. Незадолго до начала Великой Отечественной в 4,5-миллионной Москве насчитывалось около 500 личных машин!

Но каким же образом эти счастливчики смогли добыть для себя дефицитную колесную технику? Существовало несколько способов. 

Во-первых, выиграть авто, купив билет одной из устраиваемых в Союзе лотерей. Шанс на такую удачу исчезающе мал, а потому и количество призовых «газиков», «эмок», «зисов» измерялось хорошо если несколькими десятками штук. 

Во-вторых, получить «мотор» в подарок от советского правительства. Это еще менее реально. Рассчитывать на подобные материальные награды могли только самые выдающиеся, кумиры Страны Советов. Например, летчик-виртуоз Валерий Чкалов. 

Наконец, имелся третий вариант: направить руководству Совнаркома заявление с просьбой о предоставлении возможности приобрести автомобиль. Распределением крайне ограниченных лимитов на машины для личного пользования занимался Экономический совет при СНК.

Состоятельные люди, могущие выложить очень внушительную сумму за собственный самоходный экипаж, были даже в те годы. Но далеко не все они отваживались обратиться с письмом в правительство (подпольный миллионер Корейко точно не рискнул бы таким поступком привлекать к себе внимание). А из числа отправивших прошение отнюдь не каждый получал на него «добро».

Судя по сохранившимся свидетельствам, изрядную долю алчущих автомобильных благ составляли представители творческой интеллигенции — писатели, композиторы, режиссеры, артисты. Многие среди них имели прямое отношение к созданию советских фильмов.

«…хочется автомобильчик»

В числе первых деятелей искусств, попробовавших обзавестись личным транспортом, — Владимир Маяковский. Он прославился не только на поэтическом поприще, но смог оставить и кинематографический след: «Пишу сценарии, играю сам, рисую для кино плакаты…» (из автобиографии). Так что в данной статье упомянуть об автомобильных успехах «агитатора, горлана-главаря» вполне уместно. 

Однажды Владимир Владимирович получил предложение из Франции подготовить сценарий для фильма. Возлюбленная поэта Лиля Брик решила, что заработанный там гонорар можно было бы использовать на приобретение «мотора». Об этом она упомянула в письме Маяковскому весной 1927-го: «Очень хочется автомобильчик. Привези, пожалуйста! <…> Лучше всего Фордик. Он для наших дорог лучше всего, для него легче доставать запасные части <…> им легче всего управлять, а я хочу управлять обязательно сама». 

Маяковский идею своей дорогой Лилечки поддержал. В 1928-м, когда представилась возможность деловой поездки во Францию, ВВ обратился в Наркомат внешней и внутренней торговли с просьбой разрешить ему приобрести за рубежом автомобиль. Официальный ответ гласил: «Учетно-лицензионный отдел УЗО НКТорга СССР разрешает Вам закупку во Франции, под контролем Торгпредства, одного легкового автомобиля…»

Правда, точно выполнить женский заказ не вышло. На американскую машину Маяковский валюты не набрал, а потому пришлось взять более дешевую легковушку – французский Renault NN. 

Из телеграммы, отправленной 10 ноября 1928 г.: «Покупаю рено. Красавец серой масти. <…> Двенадцатого декабря поедет Москву…»

Из письма Лиле Брик от 12 ноября: «…Телеграфировал тебе «покупаю» и все еще не перевел в прошедшее время «купил». Но сейчас кажется уже ничего не помешает, и денежков с помощью добрых душ на свете я наскребу и назаработаю. Машин симпатичный, ты сама должно быть знаешь какой…» Далее ВВ поместил в своем послании схематический рисунок приобретаемого автомобиля.

Покупка «трибуном революции» собственного бензомотора, конечно, должна была вызвать множество пересудов в московских «всезнающих» кругах. Предвосхищая их, Маяковский написал стихотворение «Ответ на будущие сплетни»:

«…Не избежать мне сплетни дрянной, / ну что ж, простите, пожалуйста, / что я из Парижа привез Рено, / а не духи или галстук!»

За руль иномарки поэт и исполнитель одной из главных ролей в фильме «Барышня и хулиган» не садился, пользуясь услугами профессиональных шоферов. А вот заказчица, Лиля Брик, выполнила данную в письме «угрозу». В 1929-м она получила водительские права, о чем писала потом с гордостью: «Я, кажется, была единственной москвичкой за рулем, кроме меня управляла машиной только жена французского посла». Муза Владимира Владимировича с удовольствием рулила купленным им «Рено».

«Есть заветная мечта» 

В 1930-е чуть ли не главным любимцем зрителей был актер Михаил Жаров, сыгравший яркие роли в нескольких кинокартинах. Всенародное признание обернулось для Михаила Ивановича бытовыми проблемами, которые и заставили его решиться на покупку собственного авто. По крайней мере, именно так артист объяснил свое желание в направленном 22 августа 1939 года письме на имя председателя Совнаркома В.Молотова. 

«Глубокоуважаемый Вячеслав Михайлович! Прошу Вас разрешить мне приобрести для личного пользования автомашину. Моя работа в театре и особенно в кино заставляет меня усиленно пользоваться транспортом. К сожалению, одно, по существу очень приятное, обстоятельство лишает меня возможности пользоваться общественным транспортом. Стоит войти в трамвай, автобус или встать в очередь на такси, как меня узнают, и, в зависимости от темперамента публики, раздаются реплики, вроде «А! Мин херц!», или «Цыпленок жареный!», <…> или «Смотри, Медведь!» и т.д., что вызывает веселое оживление публики, а меня очень смущает. Я буду бесконечно счастлив, если Вы сочтете возможным разрешить мне приобрести малолитражку. Заслуженный артист республики Михаил Жаров».

Для тех читателей, которые мало знакомы с шедеврами советского кинематографа почти 100-летней давности, уточним, что за фразы цитирует Михаил Иванович. «Мин херц!» — это фирменное обращение его героя из фильма «Петр Первый» Алексашки Меншикова к царю. В популярной тогда картине «Выборгская сторона» Жаров сыграл конторщика Дымбу, который в одном из эпизодов поет запомнившуюся публике песенку: «Цыпленок жареный, цыпленок пареный, цыпленок тоже хочет жить». А в комедии «Медведь», снятой по пьесе А.П.Чехова, у актера центральная роль отставного поручика Смирнова, заслужившего своим поведением от главной героини именно такое «звериное» прозвище. 

Высокопоставленный адресат не оставил без внимания просьбу звезды экрана. На письме вверху синим карандашом — резолюция: «За. Молотов». Меньше чем через две недели из управления делами СНК артиста обрадовали сообщением, что желанная покупка ему разрешена.

Некоторые коллеги Жарова по сценическим подмосткам и съемочным площадкам тоже обращались в правительство, пытаясь получить эксклюзивное право на личную автомобилизацию. При этом каждый приводил свои резоны.

Например, Алексей Дикий (известность в кино ему принесли роли в фильмах, где он сыграл роли выдающихся русских полководцев и флотоводцев — Кутузова, Нахимова, а также, что было куда более важно, самого товарища Сталина!) делал упор на трудности при пользовании общественным транспортом для поездок на работу: «Трамвай отнимает у меня столько сил и энергии, что я должен считать свои переезды репетиционными и рабочими часами».

Спустя некоторое время после выхода в прокат комедии «Веселые ребята», принесшей ему всесоюзную славу, размечтался о собственных «колесах» музыкант и актер Леонид Утесов.

Сперва экранный пастух и удачливый руководитель оркестра Костя Потехин замахнулся было на приобретение импортной машины. Однако его просьба, направленная в Наркомат внешней торговли, даже будучи подкреплена тем аргументом, что он «по роду своей деятельности нуждается в средствах передвижения», не дала результата. Тогда несколько месяцев спустя Утесов обратился уже непосредственно к руководителю — наркому Анастасу Микояну. На сей раз артист снизил планку желаний и завел речь о покупке продукции отечественного автопрома.

«Дорогой Анастас Иванович! Зная мою хлопотливую профессию, Вы поймете, что я вынужден обратиться к Вам. Очень прошу Вас дать мне возможность приобрести машину М-1 за наличный расчет, за что буду Вам бесконечно благодарен. Уважающий Вас — Леонид Утесов. 9/V-39 г.».

«Главный снабженец страны», однако, не решился самостоятельно решить данный вопрос и переправил письмо своему «шефу». Об этом говорит резолюция наркома: «т. Молотову. Как быть? А. Микоян». Рядом красуется «одобрямс» главы правительства: «Надо дать (за плату) В.Молотов». В итоге уже летом 1939-го Леонид Осипович стал счастливым владельцем новенькой «эмки» — автомобиля М-1, выложив за него без малого 10 000 рублей (для сравнения — квалифицированный рабочий получал тогда 500–600 р. в месяц, учитель — 250–400). 

Судя по сохранившемуся документу, популярный композитор Никита Богословский — настоящий «ударник кинематографического труда»: написал музыку ко многим фильмам, ставшим классикой советского экрана, — испрашивая для себя право быть автовладельцем, решил приколоться. Он был мастером по части шуток и розыгрышей, вот и в данном случае подумал, наверное, что необычное начало заявления растопит лед в сердцах совнаркомовских руководителей и они благосклонно отнесутся к его просьбе.

«Дорогой Вячеслав Михайлович! Мне 25 лет. Я абсолютно счастлив. У меня есть все, мне весело и хорошо живется. Но есть у меня одна заветная мечта: хочу купить себе автомобиль. Очень, очень прошу Вас мне помочь получить разрешение на покупку машины. Композитор Никита Богословский.

PS. Живу я в Ленинграде, приехал в Москву на несколько дней, чтобы просить Вас об этой большой для меня радости».

Однако тогда, летом 1939-го, хитрый тактический ход не помог будущему автору музыки к знаменитой песне «Темная ночь» в фильме «Два бойца». Из Совнаркома «счастливого» композитора уведомили: «В связи с тем, что легковые автомашины в настоящее время для индивидуальной продажи не выделяются, — Вашу просьбу <…> удовлетворить не представляется возможным». 

«Четырежды-орденоносные» 

Были среди создателей советских фильмов те, кто в довоенный период пробовал осуществить операцию по приобретению автомашины несколько раз.

Один из таких «неугомонных» — классик мирового кинематографа Сергей Эйзенштейн.

Есть фото, где режиссер запечатлен около роскошного американского Lincoln Model K, рядом с которым хлопочет водитель. Вероятно, это персональное авто, закрепленный на какое-то время за Сергеем Михайловичем казенный «мотор». Но ему нужна была машина, находящаяся всегда под рукой, — своя, личная. Поэтому он обратился «наверх» с просьбой о разрешении такой покупки. 

Встретившийся корреспонденту «МК» документ датирован июнем 1939-го. Однако, судя по тексту, Эйзенштейн хлопотал тогда уже о втором автомобиле. Права на приобретение первого своего «стального коня» он добился несколькими годами ранее.

«Дорогой Вячеслав Михайлович! Полученная мною в свое время машина М-1 за последние годы и в особенности за время работы моей над фильмом «Александр Невский» пришла в состояние достаточной непригодности. Так как в связи с новой работой над фильмом «Фрунзе» мне предстоит ездить очень много, очень Вас прошу дать мне возможность приобрести новую машину М-1, выделив таковую из фонда брони Совнаркома. В надежде, что Вы отзоветесь на мою просьбу, с товарищеским приветом Заслуженный деятель искусств, профессор-орденоносец С.М.Эйзенштейн, кинорежиссер. 5.V.39».

Убедил ведь! Бумага, снабженная резолюцией «За. В.Молотов (за плату)», уже пару дней спустя ушла в Экономсовет для исполнения. Однако «эмку» Эйзенштейн на сей раз так и не получил. К моменту, когда предназначенную ему машину привезли на московскую спецбазу снабжения, режиссер уже уехал из столицы: возникли неотложные дела, связанные со съемками очередного фильма. А по возвращении Сергей Михайлович с огорчением узнал, что партия легковушек, выделенных для продажи частникам, закончилась.

Во второй половине 1930-х гг. на всю страну гремела слава режиссера Григория Александрова и его жены, актрисы Любови Орловой. Самая звездная тогда советская кинопара жила шикарно по меркам среднестатистических граждан СССР. Богато обставленная квартира, большая дача во Внукове, наемная прислуга… Но личное авто отсутствовало. Однажды у супругов появилась возможность приобрести бензомотор по случаю. Для чего следовало заручиться разрешением в руководящих инстанциях. Пришлось отстучать на пишущей машинке просьбу «профильному» наркому.

«Народному Комиссару Внешней Торговли товарищу А.И.Микояну от Заслуженной артистки Республики Орловой Любови Петровны и Заслуженного деятеля искусств Александрова Григория Васильевича. Глубокоуважаемый Анастас Иванович! Вам пишет четырежды-орденоносное семейство, которое просит Вас разрешить приобрести у американского гражданина Брауна четырехместную автомашину Бьюик. 

В связи с тем, что мистер Браун получает из Америки новую машину, он намеревается свою старую отправить заграницу или продать за валюту какому-нибудь иностранному представительству. Но в разговоре с нами он согласился уступить машину нам, на советские деньги в случае получения нами соответствующего разрешения. <…> Так как мы устраиваем свое постоянное жительство в 30 километрах от Москвы, а наша кинематографическая работа требует от нас большой езды, ибо она происходит каждый день в различных местах, то хорошо действующая автомашина является для нас необходимым моментом в аккуратном и точном исполнении возложенных на нас задач. 

Вот почему мы решились просить Вас, товарищ Микоян, не отказать в таком важном для нашей жизни и работы деле и разрешить приобретение этой автомашины. Л. Орлова, Гр. Александров. Москва, 1-го мая 1939 г.».

Легковушку авторам письма купить было позволено. Однако таким «хеппи-эндом» автомобильная эпопея не закончилась. Судя по всему, иномарка мистера Брауна не оправдала радужных ожиданий новых владельцев. Чудо заокеанской техники оказалось в столь изношенном состоянии, что пользоваться им было затруднительно: постоянно требовался ремонт. К данному выводу подталкивает содержание следующей просьбы «четырежды-орденоносного семейства», отправленной в Совнарком весной 1940-го.

«Заместителю Председателя Совета Народных комиссаров СССР товарищу Микояну А.И. от Заслуженной артистки Республики орденоносца Орловой Л.П., Заслуженного деятеля искусств орденоносца Александрова Г.В. Заявление.

Уважаемый Анастас Иванович! Вы знаете, как наша кинематографическая работа связана с передвижением и транспортом. Мы имеем старую машину марки «Бьюик», которая много лет (на самом деле меньше года прошло с момента покупки. — А.Д.) выручала нас, но в настоящее время пришла в ветхое состояние и не может обслуживать нашу бурную и интенсивную деятельность. Просим Вас оказать нам содействие в получении разрешения на приобретение отечественной машины ГАЗ 11-40. Орлова Л.П., Александров Г.В. 26/IV — 1940 года».

Выбор модели был не случайным. За рулем именно такого авто в одном из эпизодов фильма «Светлый путь» (1940) героиня Орловой Таня Морозова эффектно парит над территорией Всесоюзной сельскохозяйственной выставки. Видимо, тогда, во время съемок, и приглянулся кинодиве недавно спроектированный «газовский» фаэтон. Увы, получить новинку знаменитой паре оказалось не суждено: серийное производство «ГАЗ 11-40» так и не началось. Осенью 1940-го Орловой и Александрову пришел официальный отказ: «Ваше ходатайство о выделении в личное пользование легковой машины удовлетворить не представляется возможным». 

Номер «с чертовщинкой»

В более поздние времена ситуация с автомобилизацией советских граждан заметно изменилась. Вскоре после окончания войны заводы наладили выпуск по-настоящему массовых моделей легковушек — «Москвичей», «Побед». Уже в 1947 году открылись первые специализированные магазины. 

Теперь популярным артистам и маститым режиссерам не нужно было обращаться на самый «верх», чтобы выбить себе уникальное право на приобретение «стального коня». Порой кумиров зрителей снабжали четырехколесным товаром вне всяких очередей.

Однако автомобильные эксклюзивы у киношников все-таки случались даже в таких условиях. Например, всеми любимый артист Юрий Никулин сумел получить разрешение купить «Волгу» с кузовом «универсал», хотя подобные машины тогда частникам не продавали. Юрий Владимирович стал владельцем новенького «сарая» «ГАЗ-22» после того, как снялся фильме «Ко мне, Мухтар!». Обитатели властных кабинетов, рассматривая соответствующую никулинскую просьбу, не могли отказать актеру, столь проникновенно сыгравшему роль младшего лейтенанта Глазычева. (К слову сказать, «двадцать вторая» обошлась Никулину значительно дороже обычного седана «ГАЗ-21»: 6200 рублей вместо 5600.) Позднее у знаменитого актера появилась более современная «Волга»-универсал «ГАЗ-24-02» (госномер для нее выдали примечательный, «с чертовщинкой», — 00-13 ММО).

Другой штучный вариант времен развитого социализма: приобретение иномарок.

Среди самых известных обладателей «забугорных тачек» — Владимир Высоцкий. Ради него жена-француженка Марина Влади добилась от советских властей возможности перевезти в СССР свой Renault 16. Позднее Владимир Семенович сумел осуществить давнюю мечту и «в инстанциях» получил «добро» на покупку за рубежом подержанного Mercedes-Benz.

Андрей Миронов тоже обязан своей первой в жизни иномаркой супруге Ларисе Голубкиной. Популярная актриса, зная о желании Андрея Александровича ездить на заграничной машине, смогла «пробить» через Министерство торговли разрешение приобрести один из имевшихся на складе главка импортных автомобилей. Правда, упомянутый ею «Мерседес» Миронову не дали (видимо, существовал претендент на него «посерьезнее»). Однако исполнитель ролей в популярных фильмах был счастлив сесть и за руль другого, тоже крутого, «немца» — BMW. 

А вот композитор Микаэл Таривердиев устроил себе совершенно необычный автоэксклюзив. Вскоре после дебютного показа фильма «Семнадцать мгновений весны» автор сценария Юлиан Семенов на волне небывалого успеха эпопеи про Штирлица сумел чуть ли не через председателя КГБ Ю.Андропова «организовать» несколько спецталонов для автомобилей с пометкой «Пропуск всюду!». Такие «вездеходы» достались, помимо самого Семенова, еще некоторым из создателей сериала, в том числе Таривердиеву, сочинившему для картины музыку. 

Как вспоминал позднее сам маэстро, едва ли не первое, что он сделал, прикрепив чудо-пропуск к лобовому стеклу своей «Волги», — отправился на ней прокатиться по Красной площади! Мероприятие увенчалось полным успехом. Дежурившие у стен Кремля милиционеры и «товарищи в штатском», завидев таривердиевскую машину, рассекающую по заповедной брусчатке, сначала бросались со всех ног на перехват нарушителя, а потом, разглядев талон, застывали по стойке «смирно».