Ирак добился того, чего требовал много лет. Министр иностранных дел Фуад Хусейн объявил о полном выводе американских войск, а к концу сентября должно завершиться и присутствие международной коалиции, созданной для борьбы с «Исламским государством» (ИГ, организация признана террористической и запрещена в РФ). Теперь Багдаду предстоит доказать, что государство распоряжается не только оставленными иностранцами базами, но и оружием на своей территории. От этого зависят безопасность Курдистана, нефтяные доходы и отношения с соседями.

Для части иракских вооруженных групп американское присутствие служило доводом в пользу сохранения собственного оружия. Этот довод исчезает. Правительство Али аз-Зейди добивается, чтобы отряды, связанные с «Силами народной мобилизации», подчинились государству. Объединение возникло во время наступления ИГ и получило официальный статус и финансирование. Однако часть его организаций сохранила собственное командование и политические интересы. Установленный на 30 сентября срок разоружения уже отодвинут до конца июня 2027 года.

Единой позиции у этих организаций нет. «Катаиб Хезболла», «Харакат Хезболла ан-Нуджаба» и «Катаиб Сайид аш-Шухада» отвергли требование сдать оружие в установленном порядке. «Бадр» располагает влиянием в государственных учреждениях. «Асаиб Ахль аль-Хакк», имеющая и вооруженные отряды, и представительство в парламенте, заявила о готовности перейти под контроль государства. Движение Муктады ас-Садра также объявило о передаче своего вооруженного крыла государственным структурам. Для Багдада решающий вопрос прост: кто в итоге будет отдавать приказы бойцам и распоряжаться тяжелым вооружением? Формальная смена подчинения группировок без ответа на этот вопрос мало что изменит.

Пока в Багдаде обсуждают судьбу вооруженных отрядов, Иракский Курдистан продолжает подвергаться ударам. КСИР обстреливал в этом году лагеря иранских курдских оппозиционных организаций и американские объекты. На базы США нападали и связанные с Тегераном иракские формирования. Одно из них, «Сарая Авлия ад-Дам», заявляло о ракетном ударе и атаке беспилотников на базу возле аэропорта Эрбиля. Под обстрелы попадали также курдские военнослужащие и гражданские объекты.

С выводом американских войск угроза ракетных ударов и налетов беспилотников для Эрбиля не исчезнет. Пока коалиция находилась в Ираке, ее средства ПВО участвовали в отражении атак на Эрбиль. Руководство автономии считает существующую защиту недостаточной и указывает, что якобы не может приобрести необходимые системы без согласия Багдада. Тем временем курдские власти говорят о предварительной договоренности с федеральным правительством по охране нефтяных объектов, но порядок ее исполнения еще не обнародован. Багдаду и Эрбилю необходимо согласовать, кто разместит средства ПВО, передаст данные о нападении и примет решение об отражении удара. Пока этого не произошло, под угрозой остаются целые города, а также важные месторождения.

Цена промедления уже измеряется существенными потерями. В 2025 году беспилотники атаковали несколько нефтяных месторождений Курдистана; удар по газовому месторождению Хор-Мор нарушил выработку электроэнергии. В марте 2026-го нападение на месторождение Сарсанг в провинции Дахук остановило добычу. Совместное расследование серии атак 2025 года установило, что беспилотники запускали из районов под контролем федеральных сил. Курдские власти обвиняют незаконные вооруженные группы, однако опубликованные результаты не позволяют назвать исполнителя каждого нападения. Такая неопределенность тормозит восстановление добычи и отпугивает инвесторов.

Для Багдада это всё вопрос в первую очередь государственного бюджета. По оценке Всемирного банка, в 2025 году нефть обеспечивала около 88% его доходов. А с началом регионального конфликта ограничения судоходства в Ормузском проливе сократили возможности вывоза иракской нефти через южные порты. Значение северных маршрутов, в том числе через Турцию, выросло, хотя их нынешняя пропускная способность не позволяет заменить морской экспорт. Каждый удар по добыче и трубопроводам бьет по способности государства выполнять свои обязательства.

Соседние же государства будут судить о Багдаде прежде всего по его способности выполнять договоренности. А Иран сохранит влияние благодаря географической близости, торговле и давним связям с частью иракских политических и вооруженных организаций. При этом у каждой шиитской силы есть собственные интересы в Ираке, и считать их всех исполнителями решений Тегерана было бы ошибкой.

Турция, например, связывает сотрудничество с безопасностью северных районов. После встречи 23 сентября Багдад и Анкара объявили о поэтапной передаче иракскому правительству турецкой базы Башика – Зилькан близ Мосула. Сроки публично не названы, а передача, возможно, увязана с восстановлением контроля Багдада над районом Синджар. Кроме того, стороны подтвердили намерение развивать транспортный путь от Персидского залива к Турции. Однако без охраны маршрута этот проект останется лишь на бумаге.

Для арабских стран Залива главный вопрос еще жестче: может ли Ирак пресечь нападения со своей территории? В сентябре запущенные из Ирака беспилотники поразили саудовский нефтепровод «Восток — Запад». Иракские власти подтвердили, что запуск был произведен с их территории, и начали расследование. Эр-Рияд пока воздержался от ответных действий. Но при повторении таких атак Багдаду будет труднее рассчитывать на инвестиции и поддержку крупных транспортных проектов.

Военное присутствие США завершается, но отношения с Вашингтоном продолжаются. Ираку нужны сотрудничество в борьбе с остатками ИГ, доступ к финансовой системе и вложения в энергетику. Дальнейшие отношения будут зависеть от того, исполняются ли решения иракской власти за пределами правительственных кабинетов. Впрочем, у Багдада есть несколько месяцев, чтобы продвинуть переговоры с вооруженными организациями и наладить защиту Курдистана. Если государство не сможет пресечь дроновые атаки и обезопасить добычу нефти, за его слабость заплатят не только жители северных районов, но и вся страна.

Автор — ведущий научный сотрудник Центра ближневосточных исследований ИМЭМО РАН

Позиция редакции может не совпадать с мнением автора