Шуховская башня, Александр Родченко, 1920 год / ГМИИ имени ПушкинаКто такой Шухов?

Шуховская башня, не поверите, стоит на улице Шухова. Хотя на самом деле знаменитый комплекс (радиобашня и здания, где когда-то обитали редакции федеральных каналов — сейчас они остались частично — ВГТРК и «Культура») находится на улице Шаболовка. Но по факту — между Шаболовкой, улицами Шухова и Хавской, которая переходит в Конный переулок. Известен Хавско-Шаболовский жилой массив — яркий представитель массовой застройки в авангардном стиле 1920–1930-х.

«Русский Леонардо» и «наш Эйфель», Владимир Григорьевич Шухов родился в уездном городе Грайвороне, где его отец был городничим. С четырёх лет (в этом возрасте бабушка из Курской губернии научила его читать) любимым местом будущего инженера была библиотека. Ещё в раннем детстве у него проявился талант к конструированию, когда Шухов смастерил фонтан с ключевой водой и небольшую водяную мельницу. Его первым учителем стал неграмотный столяр, учивший маленького Вову представлять себе, как выглядит любой предмет спереди, сбоку и сверху. В Петербурге в гимназии его преподавателем математики был известный учёный Константин Краевич.

Шухов известен многими изобретениями. Его считают основателем российского нефтепрома, именно он спроектировал форсунку и водотрубный паровой котёл, он разработал первый в России нефтепровод, запустив нефть по трубам, создал танкер для перевозки нефти и придумал, как получить из нефти бензин, сделав установку для крекинга, то есть способа переработки, при котором нефть распадается на отдельные вещества: бензин, керосин и мазут.

Владимир Шухов, 1891 год / Wikimedia CommonsПочему Шуховская башня — шедевр?

Первую гиперболоидную сетчатую башню Шухов построил в 1896 году для Всероссийской промышленной и художественной выставки в Нижнем Новгороде. Из прямых стержней, поставленных под наклоном и скреплённых между собой параллельными балками, получилась ажурная конструкция — лёгкая и прочная, требовавшая минимум материала и лишённая всякого декора. Несомненная эстетичность башни была прямым следствием её функциональности. Когда в 1919 году решили строить вышку для трансляции радиосигнала — радио было необходимо и как средство связи, и как инструмент массовой пропаганды, — идея Шухова пришлась кстати. Так что, можно сказать, идейным вдохновителем сооружения башни стал другой Владимир — Ильич. Для строительства выбрали Шаболовку, которая тогда была окраиной, застроенной одноэтажными домами.

Шухову на момент начала работы было 66 лет. Он за два месяца разработал чертёж конструкции, которая могла стать выше Эйфелевой башни на 45 м и при этом легче на 5 тыс. т. Но и такое количество металла оказалось невозможно найти в условиях Гражданской войны, поэтому инженеру пришлось уменьшить высоту на 150 м. Даже указ Ленина выделить стратегические запасы с военных складов не спас ситуацию.

Башню строили два года. Каждую секцию выдвигали как телескоп, поднимая наверх при помощи лебёдок: строительных кранов нужной высоты в то время просто не существовало. Эйфель для строительства своей башни использовал сложные конструкции из рельсов, но у молодой советской республики таких возможностей просто не было — какие там рельсы, если на саму башню не хватает железа. И вот тот самый авторский материал спустя 105 лет после возведения башни в тяжелейших условиях планируют разобрать в октябре 2026 года.

Причина — аварийное состояние. Собственник планирует поэтапно разобрать башню, чтобы на земле обследовать каждый элемент. Те из них, что будут признаны непригодными (для этого они должны потерять не менее 5% прочности), заменят на новые, после чего возведут башню заново. Специалисты отмечают, что таким образом большая часть оригинальной конструкции окажется на свалке. Тогда можно ли будет считать получившуюся в итоге башню Шуховской? Вдобавок ценность оригинала ещё и в том, что он был возведён уникальным способом. Будет ли иметь ту же ценность сооружение, построенное при помощи современной техники?

Вид на Шуховскую башню с Воробьёвых гор / Wikimedia CommonsО чём спорят эксперты?

Необходимость реставрации башни сегодня никто не оспаривает. Спор идёт о другом — каким способом её спасать и какую часть оригинальной конструкции необходимо сохранить, чтобы после реставрации перед нами по-прежнему оставалась «та самая» башня Шухова, а не «такая же». Ещё в 2012 году руководитель исследования Шуховской башни Александр Мамин оценивал её состояние как «предаварийное» и предупреждал:

«Башня в любой момент может перейти в аварийное состояние. Её надо спасать, причём делать это незамедлительно». Тогда же главный инженер Московского регионального центра РТРС Сергей Белявский сообщал, что «коррозии подвержены все её элементы, включая несущие».

Проект реставрации был разработан уже тогда, но работы не начались: их стоимость выросла до 350 млн рублей, а дополнительное бюджетное финансирование выделено не было. В 2014 году появился новый проект, предполагавший демонтаж башни и перенос её на другое место с сохранением первоначальных объёмов и пропорций. Он вызвал протест профессионального сообщества, и реализацию проекта приостановили.

С тех пор башне лучше не стало. Длительное отсутствие необходимого ухода, ремонта и антикоррозийной обработки привело к дальнейшему разрушению металла. Нынешний владелец башни, Российская телевизионная и радиовещательная сеть, настаивает, что откладывать вмешательство больше нельзя:

«Башне уже больше 100 лет. Материал — металл. Состояние аварийное. (…) Конструкции башни подверглись глубокой коррозии и давно выработали нормативный срок эксплуатации. К сожалению, способов реставрации металлических конструкций, которые позволили бы использовать их вторично без потери прочности, не существует», — объясняют представители РТРС.

Предложенное решение следует из этой оценки состояния памятника. Башню предполагается поэтапно разобрать сверху вниз, демонтированные элементы обследовать на земле, пригодные сохранить, а утратившие необходимую несущую способность заменить новыми. После этого конструкцию соберут заново. С этой точки зрения подлинность сооружения определяется прежде всего сохранением инженерной конструкции Шухова, её геометрии, пропорций и принципа работы, тогда как отдельные металлические элементы, если они больше не способны выполнять несущую функцию, могут быть заменены.

Сам по себе демонтаж при этом ещё необязательно означает уничтожение памятника. Металлические сооружения действительно можно разбирать с маркировкой элементов, реставрировать детали по отдельности, а затем устанавливать их на прежние места. Так поступили, например, с другой гиперболоидной конструкцией Шухова — водонапорной башней в Выксе: её разобрали более чем на 500 элементов и впоследствии собрали заново, сохранив около 95% исторического металла. Поэтому принципиальным становится не сам факт разборки, а вопрос, какую часть оригинальной конструкции удастся сохранить.

Есть вопросы и к критериям, по которым старые элементы предполагается отправлять под замену. Один из них — потеря более 5% первоначальной несущей способности. Критики проекта обращают внимание на очевидную проблему: для того чтобы достоверно установить такую потерю, необходимо знать исходные характеристики конкретных элементов 100-летней давности. Если их невозможно реконструировать с достаточной точностью, возникает риск, что при обследовании безопаснее окажется признать сомнительный элемент непригодным и заменить его новым.

В случае Шуховской башни этот вопрос особенно важен, потому что материал здесь трудно отделить от самого инженерного замысла. Пётр Шутов, реставратор архитектуры II-й категории из трудовой коммуны «Вспомнить всё», комментирует:

«Особенность башни в том, что она сделана из очень плохого металла, который не соответствует никаким СНИПам, ГОСТам и прочему. Поскольку, как и любое древнее здание, она не соответствует современным строительным стандартам — и в этом её ценность, — будет большая ошибка заменить это всё на современный материал. Это уничтожит возможность изучить его для следующих поколений. И вот эти материалы, которые применялись ещё во время революции, потому что таких вещей больше никогда не будет сделано, — именно эту очень хрупкую материю, словно слой краски на доске иконы, и можно считать памятником эпохи и надо обязательно сохранить. Вполне приемлемо внутрь башни вставить ещё один усиленный гиперболоид и вывесить слабую конструкцию на него — это минимально повлияет визуально, покажет преемственность и отдаст дань великому инженеру».

Так спор о нескольких процентах прочности металлических стержней превращается в гораздо более общий вопрос: где заканчивается отреставрированный памятник и начинается его реконструкция? Шуховская башня делает этот вопрос почти буквальным. Если памятник прежде всего инженерная идея, достаточно воспроизвести знаменитую сетчатую конструкцию из нового металла — и над Шаболовкой останется тот же силуэт. Если же памятник ещё и подлинный исторический объект, его ценность заключена в том числе в тех самых металлических стержнях, которых Шухову так не хватало 100 с лишним лет назад. И тогда задача реставрации состоит не в том, чтобы построить Шуховскую башню заново, а в том, чтобы сохранить построенную Шуховым.