25 сентября в Москве в возрасте 90 лет ушел из жизни саксофонист, композитор, продюсер и руководитель ансамбля «Арсенал» Алексей Козлов. Он умер в кругу семьи после непродолжительной болезни.

Алексей Козлов родился 13 октября 1935 года в Москве. Его отец Семен Козлов был психологом, доцентом МГПИ имени Ленина, мать Екатерина Толченова — теоретиком и преподавателем музыки. Музыка окружала Козлова с детства, но профессиональную карьеру он первоначально выбрал другую. В 1962 году Козлов окончил Московский архитектурный институт, больше десяти лет работал во ВНИИ технической эстетики, занимался теорией дизайна и написал диссертацию по истории часов. Возможно, профессиональное понимание конструкции, структур, устройства объектов помогало ему глубже проникать в суть музыки, понимать, на чем она держится. А диплом музыкального училища Козлов получил только в конце 1970-х, когда уже много лет был известным джазменом.

Джазом Козлов заболел в подростковом возрасте. Слушал пластинки, ловил зарубежные радиостанции, записывал музыку с эфира на магнитофон и был стилягой. Возможно, этот факт из его молодости публике знаком даже больше прочих благодаря монологу Александра Филиппенко из спектакля «Взрослая дочь молодого человека» по пьесе Виктора Славкина: «А Козел на саксе: “Фа-до-фа-до-фа-до!”».

Образ «козла на саксе» смешил сам по себе, а субкультура стиляг уже даже в 1980-е была чем-то далеким и почти забытым. Мало кто видел этих стиляг во плоти, пока не появился одноименный фильм.

В середине 1950-х Козлов начал играть на подпольных «халтурах» как пианист, в 1957 году перешел на саксофон. В 1961-м Козлов участвовал в создании первого в СССР джазового кафе «Молодежное» на улице Горького, позднее играл в «Ритме», «Печоре» и других московских заведениях. Клубная сцена стала его консерваторией. Там он проводил из вечера в вечер примерно то же количество времени, какое его американские кумиры проводили в нью-йоркском Blue Note и других джазовых клубах. В «Молодежное» однажды пришел Дмитрий Шостакович — послушать модный джаз, о котором все говорили. Присутствие великого композитора произвело на Козлова неожиданный эффект. «Когда он нас слушал, я вдруг понял, какая убогая у нас музыка»,— вспоминал саксофонист. Вероятно, способность первым почувствовать, что музыка, которую он играет сейчас, уже недостаточно интересна и надо двигаться вперед, стала главным двигателем его карьеры.

В 1970-е вчерашний стиляга нашел общий язык с новым поколением — хиппи. Услышав на пластинке рок-оперу Эндрю Ллойда Уэббера «Иисус Христос — суперзвезда», он сделал собственную аранжировку, а созданный им в 1973 году ансамбль «Арсенал» начал исполнять ее концертную версию. По тем временам это можно было делать практически только подпольно. Первоначально «Арсенал», совершенно не стесняясь, подражал Chicago и Blood, Sweat & Tears, потом лидер ансамбля увлекся Mahavishnu Orchestra, Weather Report, джаз-фанком и фьюженом. Само существование группы, способной играть здесь такую музыку, было невероятным фактом.

«Арсенал» то запрещали, то снова разрешали. Музыканты, еще недавно принадлежавшие к хипповой среде, переоделись в строгие костюмы филармонических артистов: в 1976 году ансамбль приняли на работу в Калининградскую областную филармонию.

К концу десятилетия «Арсенал» стал одной из самых популярных инструментальных групп СССР. Но Козлов снова не захотел оставаться там, где уже добился успеха.

В 1980-е он заинтересовался синтезаторами, электро-джазом, хип-хопом и брейк-дансом. Целое отделение концерта «Арсенал» мог отдать электрик-буги — танцу, который вчерашние джазмены осваивали вместе с новой уличной культурой.

Дальше были новые эксперименты с роком и электроникой, зарубежные гастроли, выступления с Тамарой Гвердцители и Квартетом имени Шостаковича… И вдруг он записал альбом дворовых песен, которые когда-то пел с приятелями под семиструнную гитару. Получилось, что после десятилетий погони за самой новой музыкой Козлов обнаружил еще один источник вдохновения — в собственном московском дворе. В биографии Козлова вообще немало эпизодов, которые выглядят почти неправдоподобно. В 1971 году он участвовал в джем-сейшене с Дюком Эллингтоном — в какой-то момент великий американец взял в руки балалайку. «Арсенал» представлял советскую музыку во время первого, так и не показанного в СССР телемоста с США, организованного Стивом Возняком и Владимиром Познером. А в конце 1990-х Козлов сделал с Московским мужским еврейским хором программу на музыку Рихарда Вагнера, в которой вагнеровские темы соседствовали с еврейскими мелодиями.

Алексей Козлов вел радио- и телепрограммы, писал книги, осваивал компьютерные технологии, продолжал играть и сочинять. Наконец, его имя получил московский джазовый клуб. В 2019 году портал www.allaboutjazz.com признал Клуб Алексея Козлова лучшим в мире, поставив его в своем рейтинге выше Blue Note и лондонского Ronnie Scott’s.

Козлов начинал играть джаз в те времена, когда для этой музыки в нашей стране практически не существовало легальных сцен, а закончил — владельцем собственного музыкального пространства.

Однажды он назвал себя «социодизайнером». За семь десятилетий он действительно спроектировал вокруг себя целый музыкальный мир — от стиляг и подпольного джаза до фьюжена, брейк-данса и собственного клуба. И всякий раз, когда очередной из этих миров становился привычным, Козлов искал следующий.

Игорь Гаврилов