Представим ситуацию.

У человека две квартиры.

Первая — небольшая, стоимостью 6 млн рублей.

Вторая — просторная, стоимостью 18 млн.

Долгов — 7 млн рублей.

Человек понимает, что приближается банкротство, и делает вроде бы логичный ход: первую квартиру дарит матери.

В собственности остается только вторая.

После этого должник заявляет:

«Это мое единственное жилье. Значит, его нельзя продавать».

Работает ли такая схема?

Совсем не обязательно.

Начнем с базового правила.

По общему правилу единственное пригодное для постоянного проживания жилье гражданина обладает исполнительским иммунитетом.

То есть наличие долгов само по себе не означает, что обычную единственную квартиру можно забрать и продать за кредиты.

Но есть важнейшее исключение из этой логики:

суд оценивает не только количество квартир на дату банкротства, но и обстоятельства, при которых жилье стало единственным.

И здесь начинается самое интересное.

В 2026 году Верховный Суд рассмотрел дело, где должник перед принятием наследства подарил матери долю в другом жилом помещении.

В результате унаследованная квартира формально стала его единственным жильем.

Но суд обратил внимание на последовательность действий должника.

Он знал об обязательствах наследодателя перед кредитором и до принятия наследства безвозмездно избавился от другого жилья.

Верховный Суд пришел к выводу, что при таких обстоятельствах имущество подлежит включению в конкурсную массу.

И это очень важный сигнал для всех, кто планирует «создать» себе единственное жилье перед банкротством.

Нет.

Сам факт продажи или дарения недвижимости до банкротства еще не означает автоматического злоупотребления.

У человека могут быть совершенно нормальные жизненные причины.

Переезд.

Развод.

Раздел имущества.

Необходимость денег на лечение.

Продажа одной квартиры для покупки другой.

Каждую ситуацию нужно оценивать отдельно.

Но чем очевиднее связь между сделкой и будущим банкротством, тем выше риск вопросов.

Особенно если имущество передается родственнику безвозмездно.

Само слово «продажа» тоже ничего не гарантирует.

Представим:

квартира стоит 8 млн рублей.

За три месяца до банкротства должник продает ее брату за 2 млн.

Деньги фактически не перечисляются.

Сам должник продолжает пользоваться квартирой.

А вторую недвижимость объявляет единственным жильем.

Наличие договора купли-продажи не делает экономический смысл такой операции невидимым.

В банкротстве будут смотреть на цену, оплату, отношения между сторонами и реальные последствия сделки.

Это отдельный вопрос.

Даже когда жилье действительно является единственным, исполнительский иммунитет сегодня нельзя воспринимать абсолютно механически.

Верховный Суд указывает, что решение о его ограничении возможно при наличии экономической целесообразности и с соблюдением баланса интересов должника, его семьи и кредиторов.

При этом должника нельзя просто оставить без пригодного жилья.

То есть сама по себе высокая стоимость квартиры еще не означает:

«дорогая — значит, обязательно продадут».

Но и формула:

«единственная — значит, при любых обстоятельствах неприкосновенна»

тоже неверна.

Именно здесь должники часто создают проблему своими руками.

Человек читает в интернете:

«Единственное жилье защищено».

И делает вывод:

«Тогда нужно срочно сделать так, чтобы квартира осталась одна».

Дарит недвижимость матери.

Переписывает долю на жену.

Продает объект родственнику.

А уже потом идет к юристу.

Я бы делала ровно наоборот.

Сначала нужно проанализировать:

какая недвижимость есть сейчас;

когда и как она приобреталась;

где реально проживает семья;

есть ли ипотека;

какова стоимость объектов;

какие сделки уже совершались;

каков размер задолженности.

И только после этого принимать решения.

Исполнительский иммунитет защищает жилищные права гражданина.

Но он не предназначен для искусственного вывода активов из-под взыскания.

Поэтому если человек незадолго до банкротства избавляется от одного жилья исключительно ради того, чтобы другое формально стало единственным, результат может оказаться противоположным ожидаемому.

В банкротстве важен не только ответ на вопрос «сколько квартир у вас сейчас?», но и ответ на вопрос «почему осталась именно одна?»

Переходите в наш Telegram-канал — там разбираем реальные ситуации с банкротством, единственным жильем и сделками с недвижимостью. Рассказываем, что действительно защищает закон, а какие популярные «схемы» способны только усложнить процедуру.