Накал энергии и злобы действительно невероятен. «Хочу убить Зака Снайдера». «Зак Снайдер — фашист». «Зак Снайдер — гомофоб». Фильм сразу гомоэротичный, трансфобный и фашистский.

Не знаю, как это всё понимать. В первую очередь в рамках спора я бы заявил, что насилие по отношению к мужчинам, женщинам и детям тут совершенно равноправно. Справедливость в фильме выглядит как справедливость с разборчивостью смерча. В насилии нет морали; смысл насилия в том, что оно бессмысленно и никогда не работает как надо.

В кинотеатре было чуть больше тысячи человек, комментариев в разы больше. Эти зрители фильм ещё не видели, а уже осуждают. И, разумеется, я не фашист.

Когда мы впервые показали «300 спартанцев» на фестивале в Берлине, сложилась такая же ситуация. Вокруг фильма моментально начался дискурс. Люди громко возмущались, уходили с показа. Нашему удивлению не было предела. Нам говорили, что ничего хуже они не видели, самое плохое кино в истории, ну и про фашизм тоже.

Самый запоминающийся вопрос был про то, поддерживаю ли я геев или я за Национальную стрелковую ассоциацию? Я отвечал, мол, и то и другое. Но, по правде, конечно, на стороне геев. Я же снял самое гейское кино всех времён.

Да, «300 спартанцев» — самое гейское кино в мире. Я знаю, что после некоторых фильмов могут поменять ориентацию — заходят натуралы, а выходят гомосексуалисты. И «300 спартанцев» — один из них.