В XXI веке человечество столкнулось с вызовами стремительной урбанизации, требующими принципиально новых подходов к проектированию и развитию городской среды. Ответом на них становятся новые города — будь то построенные с нуля инновационные центры или радикально переосмысленные исторические поселения. Чем похожи и чем отличаются эти города от своих старших братьев с вековой историей? Какие технологии ложатся в их основу и смогут ли они, наконец, освободить человека для творчества и общения? Об этом «Вестнику» рассказали главы городов и ведущие эксперты в области градостроительства и девелопмента.

Город, настроенный на человека. Иннополис — один из немногих российских городов, где слово «умный» стало не рекламным слоганом, а повседневной практикой. Здесь город с нуля строили не вокруг дорог и фасадов, а вокруг человека — и именно поэтому он выглядит не как футуристическая декорация, а как работающая модель будущего, в которой технологии незаметно снимают с жителей рутину, экономят время и делают городскую среду понятнее и спокойнее. По итогам 2025 года в Иннополисе проживают 8 023 человека, функционирует 731 организация, средняя зарплата составляет 163 663 рубля, а уровень удовлетворенности безопасностью достиг 93,5%.

«Исторические города веками адаптировались к смене эпох, а люди — к городу. В новых городах все наоборот: среда проектируется вокруг человека, его повседневных привычек и сценариев жизни. Это и есть человекоцентричный подход,—отмечает Ильдар Хуззятов, глава города Иннополис. — Что меня вдохновляет в строительстве с нуля? Ты не ограничен исторически сложившейся инфраструктурой или ошибками прошлого. Можно использовать весь накопленный мировой опыт и сразу проектировать среду, которая отвечает запросам современного человека». 

В классическом мегаполисе человек часто платит временем за доступ к возможностям. В Иннополисе иная логика: здесь сокращают саму необходимость в лишних перемещениях. Концепция 15-минутного города здесь не звучит как урбанистический тезис — она встроена в повседневность. Работа, учеба, спорт, прогулки и базовые сервисы должны быть рядом, а значит, житель меньше тратит сил на дорогу и больше — на жизнь. И это, пожалуй, главное отличие Иннополиса от привычной модели большого города: он не требует от человека подстраиваться под инфраструктуру, а подстраивает инфраструктуру под человека. 

Но самое интересное в Иннополисе — не только компактность, а то, как здесь выстроена цифровая среда. Цифровой двойник города стал его фактической «операционной системой»: на платформе уже оцифровано более 110 000 объектов инфраструктуры и 500 километров инженерных сетей, которые позволяют в реальном времени мониторить городскую инфраструктуру и обращения жителей. Консьерж-сервис 24/7 ежегодно обрабатывает свыше 70 тыс. обращений, включая инциденты, со средним временем ответа пять минут, а виртуальный сотрудник мэрии Иннополиса — телеграм-бот Инна (@InnaHelpBot) — принимает и обрабатывает голосовые запросы жителей. Городской комфорт здесь строится на деталях. В Иннополисе минимизирован информационный шум: нет агрессивной рекламы и хаотичных вывесок, которые в обычных мегаполисах превращаются в постоянный фон информационного давления. Технологии — беспилотное роботакси (первое в Россиии в Европе), роботы-доставщики «Яндекса», биометрический доступ в жилые дома и система видеонаблюдения, интегрированная с цифровым двойником для оперативного реагирования на инциденты (фотофиксация не нужна: все уже видно по камерам) работают тихо и незаметно. И именно в этом их сила.

«Города будущего будут проектироваться не «сверху вниз», а «изнутри наружу» — от сценариев жизни человека. Например, в Иннополисе университетские скайвеи позволяют студентам и преподавателям добираться между корпусами, не выходя на улицу в мороз или дождь. Это небольшой архитектурный элемент, но он появился не случайно — в его основе лежит понимание повседневных привычек людей. Я убежден, что к 2050 году главным стандартом станет не количество внедренных технологий, а человекоцентричность. Побеждать будут те города, которые научатся незаметно избавлять человека от рутины, экономить его время и создавать среду, где остается больше пространства для общения, творчества, образования и новых идей», — резюмировал Ильдар Хуззятов.

Город трех поколений. Возможность строить город с нуля — редкий шанс не исправлять накопленные градостроительные ошибки, а сразу закладывать правильную логику развития. Именно на этом, по словам главы поселка Доброград Алексея Сипача, и основана идея Доброграда: город создается не вокруг завода, дороги или административной функции, а вокруг человека и семьи. Концепция сформулирована как город для трех поколений: ребенку здесь должно быть удобно учиться и развиваться, взрослому — работать и реализовываться, старшему поколению — жить в безопасности и заботе.

Главная особенность Доброграда — системный подход к формированию городской среды. Здесь сначала закладывали инженерные сети, дороги, освещение, общественные пространства, образовательную, спортивную и рекреа- ционную инфраструктуру, а уже затем переходили к активной жилой застройке. В результате человек приезжает не на стройплощадку, а в сформированную среду, где многое находится в шаговой доступности.

При этом Доброград демонстрирует важный для российской урбанистики тезис: технологии не должны быть самоцелью, они — сервис. Это выражается в подземных коммуникациях, едином архитектурном коде, цифровых сервисах для связи жителей с администрацией и управляющей компанией, системе безопасности, продуманном зонировании, выделенной промышленной территории и развитой социальной инфраструктуре.

«Природа — не декорация, а часть городской среды. Школа, детский сад, спорт, медицина, культура и места общения планируются заранее и развиваются с учетом мнения горожан. Освободят ли технологии человека от рутины полностью? Думаю, нет, и вряд ли это нужно. Задача города будущего — убрать бессмысленную, стрессовую рутину: лишние поездки, очереди, хаотичные сервисы, непрозрачные процессы. Но оставить человеку главное — возможность для общения, творчества, участия в жизни города. Это не «автоматический» город без людей в процессах, а город, где технологии помогают людям быть ближе друг к другу», — подчеркивает Алексей Сипач.

Город, собранный заново. Когда говорят о городах будущего, чаще всего представляют новые кварталы на пустом месте, стекло, бетон и чистый лист. Но Грозный предлагает другой сценарий: не строить с нуля, а пересобрать уже существующий город — с его историческим каркасом, памятью места и новыми технологическими инструментами. В этом и состоит главный интерес столицы Чеченской Республики: здесь проверяется не просто градостроительная идея, а возможность создать современный город на исторической почве, не потеряв при этом человеческий масштаб. Грозный уже воспринимается как город, который превратился в один из наиболее заметных региональных центров России и продолжает меняться.

«Именно сегодня столица Чеченской Республики превращается в уникальную лабораторию, где проверяется главная градостроительная гипотеза современности: возможно ли построить город будущего не на пустом месте, а на исторической почве. И сделать это не с помощью хаотичной достройки, а путем глубокого переосмысления каждого метра пространства. Меня больше всего вдохновила в Грозном возможность пересобрать город. Это не строительство с нуля в чистом виде, а уникальный шанс взять исторический каркас и переосмыслить его заново, вписав в него современные технологии», — говорит Юлия Зубарик, ведущий российский градостроитель, генеральный директор архитектурно-градостроительного бюро «Мастер’с План», руководитель консорциума, победившего в международном конкурсе, и проектной группы по разработке мастер-плана Грозного.

Примером такого подхода стал мини-городок Три поколения, где после расселения аварийного жилья построены блокированные таунхаусы, рассчитанные на семейную жизнь и работающие против главной болезни больших городов — социальной атомизации. Здесь дом не отрывает человека от семьи и среды, а наоборот, собирает их вместе.

Такой же принцип лежит и в подходе к цифровому двойнику города. В Грозном его создают как детализированную 3D-платформу, которая объединяет мастер-план, правила землепользования и застройки, инженерные сети и транспортные схемы. По сути, это попытка сделать город прозрачным для тех, кто им управляет, и предсказуемым для тех, кто в нем живет. Когда архитектор, чиновник и ресурсоснабжающая организация смотрят на одну и ту же актуальную модель, исчезает привычный для российских городов разрыв между проектом, реализацией и эксплуатацией. Это не технологическая мода, а способ снизить градостроительный хаос.

Но Грозный интересен не только управленческой частью.

В его мастер-плане город мыслится как сценарий жизни. По мнению Юлии Зубарик, такой город, если он перестанет быть просто спальным местом, освободит человека для творчества и общения: «Планы по созданию 9-километровой набережной вдоль Сунжи, соединяющей центр с Грозненским морем, и превращение «Английского замка» в креативный кластер — это про сценарии. Когда человек может после работы не стоять в пробке, а пройти пешком по зеленому каркасу в культурное пространство, где раньше были руины, — это и есть победа над рутиной».

Город как единая среда. Санкт-Петербург долго развивался по привычной для мегаполисов схеме: здесь отдельно жили, отдельно работали, отдельно лечились и отдельно отдыхали. Но эта модель постепенно теряет свою эффективность. На смену ей приходит другая логика — смешанное развитие территорий, где функции не разнесены по разным районам, а собраны в единую городскую среду. И чем плотнее эта связка, тем меньше город превращает жизнь человека в ежедневную логистическую гонку. В Петербурге несмотря на строгие строительные регламенты такая модель уже видна в конкретных новых проектах — от жилых кварталов и бизнес-центров до медицинских комплексов, технопарков и общественных пространств.

«Наибольший эффект дает философия бесшовного смешанного развития территорий, — говорит управляющий партнер ГК «Глобал ЭМ» Елена Федорова. —  В современной проектной практике мы постепенно отказываемся от деления городской среды на изолированные зоны — спальные районы и деловые центры».

В этой логике бесшовность означает устранение физических, функциональных и логистических границ между основными сценариями городской жизни: работой, бытом, отдыхом и развитием. Для мегаполиса это не просто архитектурная идея, а попытка вернуть человеку то, что чаще всего незаметно уходит в пробки, пересадки и бесконечные перемещения.

На практике данная концепция реализуется через интеграцию пространств, соединенных, например, стилобатами, крытыми общественными галереями и непрерывными прогулочными зонами. Житель получает возможность переключаться между повседневными ролями, практически не покидая контура своего квартала. Жилая среда здесь плавно перетекает в общественные коворкинги, спортивные кластеры, медицинские и развивающие центры. При этом транспортная логистика убирается под землю насколько возможно, освобождая наземный уровень исключительно для человека.

Эта идея особенно хорошо видна в проектах ГК «Глобал ЭМ» в Санкт-Петербурге. В числе объектов, которые компания включает в логику смешанного развития, — многофункциональные комплексы SAAN, «Арт Плаза» и YE’S, проекты реставрации объектов культурного наследия и их приспособления под современное использование на бывших заводских территориях «Красный Выборжец» и «Красное знамя», технопарки на Парнасе и в Руднево, а также жилые комплексы «Троицкая гора» и «Город цветов», больше похожие на небольшие города с развитой инфраструктурой и рекреационными пространствами, и многое другое.

Если смотреть на горизонт 2050 года, то ключевым стандартом для российских городов, вероятнее всего, станет не столько эффектная форма, сколько прагматичная цифровая модернизация инфраструктуры.

«Базовым минимумом станут технологии предиктивного (предупреждающего) анализа износа ЖКХ-сетей, интеллектуальный учет ресурсов и локальные энергосистемы. Мы не сможем просто снести старые города и построить на их месте новые, поэтому основная инженерная задача к середине века — научить существующие города экономить ресурсы: вычислять скрытые утечки воды, заранее видеть износ коммуникаций и распределять энергию так, чтобы не было аварий. Однако, технологии не избавят нас от рутины полностью. На смену бытовым и физическим задачам неизбежно придет рутина нового уровня — цифровая и ментальная. Человеку придется тратить колоссальные ресурсы на модерацию умных систем, кибербезопасность, администрирование алгоритмов, цифровую гигиену и фильтрацию перегруженного информационного поля», — говорит Елена Федорова.

Продуманный город. Переславль-Залесский все чаще звучит как площадка, где проверяется идея населенного пункта нового типа — экогорода. Здесь инфраструктура, среда и повседневная жизнь изначально проектируются как единая система. В этом смысле проект, о котором говорит девелопер компании «Лакос один» Ладислав Зоричак, выходит за рамки обычной жилой или курортной застройки: речь идет о попытке заложить на старте логику города, исключающую необходимость многочисленных переделок и точечных улучшений с годами.

«Строить город с нуля, значит, не исправлять чужие ошибки задним числом, а сразу закладывать правильную логику повседневной жизни: короткие маршруты, доступные сервисы, зеленую среду, управление на основе данных. На большинстве территорий застройка десятилетиями подстраивается под уже существующие ограничения. Транспортные схемы, ведомственные границы, изношенные сети превращают любое обновление в компромисс между новым решением и старой инфраструктурой. Проект, который проектируется с чистого листа, снимает эту проблему: логика жизни человека закладывается на старте», — рассказывает Ладислав Зоричак.

Именно поэтому разговор о будущем городов все чаще идет не только в эстетических, но и в технологических категориях.

Город удобного дня. На рынке жилой недвижимости все заметнее смещается фокус: покупатель оценивает не только метры, но и то, насколько проект экономит время и снижает бытовую нагрузку. Именно этот сдвиг, по словам Елены Султановой, коммерческого директора девелоперской компании «Браво», и станет ключевой инновацией городов XXI века.

Новые проекты проектируются уже по другой модели — как компактные экосистемы, в которых жилье, социальная инфраструктура, сервисы и общественные пространства работают как единый организм. Такой подход все чаще называют не столько архитектурным, сколько управленческим: девелопер продает не квартиру, а сценарий повседневной жизни.

В качестве примера эксперт приводит жилой комплекс «Кипарис» в Анапском районе, реализуемый девелоперской компанией «Браво». Проект реализуется как город в городе: в его составе заявлены жилые корпуса средней этажности, образовательный кластер, медицинский центр, коммерческая инфраструктура, прогулочные и спортивные зоны, а также 19 бассейнов. Девелопер делает ставку на то, что значительная часть бытовых и сервисных потребностей будет закрываться внутри проекта.

«Большинство ежедневных потребностей жителей решается рядом с домом, а природное окружение — близость моря, заповедника Большой Утриш и Кипарисового озера — становится естественным продолжением городской среды», — отмечает Елена Султанова.

По мнению эксперта, к 2050 году стандартом для российских городов может стать интеграция жилья с социальной и сервисной инфраструктурой на уровне квартала или района. Речь не о полной замене города технологиями, а о снижении повседневной рутины за счет более грамотного проектирования среды.

«Все чаще мы оцениваем город не по знаковым объектам или архитектурным рекордам, а по тому, насколько комфортно проходит обычный день человека. Думаю, именно это и становится главным критерием качества городов будущего. Ведь задача современного девелопера — не просто построить жилье или внедрить технологии, а создать среду, в которой человеку удобно жить каждый день. Именно такой подход и будет определять развитие новых городов XXI века», — резюмирует Елена Султанова.